Гладиатор - Михаил Соколов

Через пятнадцать минут после их звонка по мобильному телефону подъехала опергруппа. Водительские права были при трупах, с идентификацией проблем не возникло. К тому же все знали потерпевших: местные. Фотограф мешал своими вспышками нормально функционировать мухам, капитан-техник добросовестно опылял возможные отпечатки, начальство в составе полковника Сидоренко Павла Ивановича и подполковника Мишина Владимира Михайловича бесцельно топталось в сторонке. Первый начальник городского Управления внутренних дел, второй – его заместитель. Оба курили и следили за работой подчиненных. Полковник Сидоренко был несколько уменьшенной копией капитана Сапожкова, во всяком случае, чрезвычайно похожими их делали одинаково вислые усы и плотная, на горилке и сале замешенная добротная плоть. И почему-то он недолюбливал капитана Сапожкова, возможно, не желая видеть собственное отражение, хоть и более крупно слепленное, в обличье подчиненного. Подполковник Мишин Владимир Михайлович, крупный, широкоплечий мужчина лет тридцати семи, с мясистым веснушчатым лицом не был ни на кого похож, поэтому не выказывал ни к кому неприязни. Обоим же командирам нравился всегда подтянутый и сухо энергичный облик старшего лейтенанта Орлова, которого капитан Сапожков потащил за собой, когда его подозвали.

Полковник Сидоренко сразу учуял пивной дух, хотел вспылить, но, присмотревшись к старшему лейтенанту Орлову, смолчал. Слегка только поморщился. Но и отметил:

– Опять пиво на дежурстве хлещете. Я вот вас!..

И все. Слушал, как капитан Сапожков, торопясь и заикаясь от усердия, передавал обговоренную со старшим лейтенантом Орловым версию обнаружения тел.

– Упыря вчера видели в ресторане "Альбатрос".

Между ним и потерпевшими (кивок в сторону трупов) произошла ссора.

– Кто такой Упырь? – не поднимая глаз от рассохшихся половиц, спросил полковник Сидоренко и вдруг, выпятив грудь и грозно снизу вверх взглянув на потерявшегося капитана, рявкнул:

– Вы офицер или кто? Что за Упырь?! Привыкли, понимаешь, по фене, русский язык уже не понимают.

Имя, фамилия, отчество?

– Сухоруков Игорь Степанович по кличке Упырь.

Работал вместе с потерпевшими у Качаури Отари Карловича по кличке Барон. Вчера у Сухорукова Игоря Степановича произошла ссора с потерпевшими в ресторане "Альбатрос". Сегодня мы со старшим лейтенантом Орловым решили заехать узнать у Упыр.., у Сухорукова Игоря Степановича причину ссоры. Хозяин не обнаружился. Обнаружились трупы потерпевших.

– Почему вы заинтересовались этой ссорой? Причина? – мягко вмешался похожий на огромного рыжего зверя кошачьей породы (а иногда просто на кота) подполковник Мишин. Он переступил с ноги на ногу мягко и упруго, и старший лейтенант Орлов вспомнил, как на тренировках по боевому самбо подполковник Мишин расправлялся с двумя-тремя спарринг-партнерами.

– Уп… Сухоруков Игорь Степанович был нашим осведомителем. Вчера он должен был позвонить вечером и не позвонил.

– От кого вы узнали о стычке Упыря, то есть Сухорукова с.., потерпевшими? – спросил подполковник Мишин, и полковник Сидоренко вновь вскинул усы.

– Да, – вставил он. – От кого?

Капитан покраснел, и от него так понесло пивом, что даже старший лейтенант Орлов учуял, даром что на равных потреблял.

– Бармен ресторана "Альбатрос" Аркадий Тагер, тоже наш осведомитель. Он нам с утра позвонил и сообщил о драке.

– Все-таки драка, – вновь вмешался полковник Сидоренко. – Езжайте сейчас же в "Альбатрос" и снимите показания с этого бармена. Ясно?

– Так точно! – отчеканил капитан Сапожков и, довольный, что легко отделался, тут же постарался исчезнуть, увлекая за собой и старшего лейтенанта Орлова, который в этот момент вдруг ясно ощутил себя статистом в этой дурацкой пьесе, куда его запихнули обстоятельства, послеармейская неустроенность и случай; однажды его, пьяного, задержали органы правопорядка и, проникшись чувством внезапного товарищества, уговорили идти в училище, а потом на совместную службу.

Старший лейтенант Орлов, добравшись до машины, сел на место пассажира ("Надоело. Посиди теперь ты за рулем") и вновь вынул пакетик, тут же предложив капитану Сапожкову. Тот не отказался, и они шумно и однозвучно приобщились к чеченскому подарку.