Голос ангела - Андрей Воронин

– Я понимаю, повод появился, и я тебе уже не нужен? Тебе нужен человек?

– Кстати, как он? Как его левая почка?

– Левая почка у него уже новая, он сменил две жены и две почки.

– Я за него рад. На это они денег не жалеют.

– Кстати, Самсон Ильич, ты не поверишь, но он именно сейчас у нас обедает.

– С нужными людьми?

– Нет, один.

– Обслуживает его кто?

– Старая гвардия. Они и крошки сметут, и спичку зажгут, и о погоде разговор поддержат.

– Я не прошу тебя позвать его к телефону, но если он соберется уходить раньше чем я приеду…

– Я принесу ему трубку, если ты, Самсон Ильич, не собираешься испортить клиенту аппетит.

– Отстаю от жизни, забываю про радиотелефоны. Я не собираюсь просить у него деньги в долг. Хочешь фокус? Я поговорю с ним две минуты, а потом…

– Он умчится к тебе?

– Я не хочу портить твой бизнес, Саша, он закажет…

– И что это будет за заказ?

– Он закажет бутылку французского коньяка.

– Ты знаешь, какой у нас есть коньяк?

– Я, Саша, пить его не собирался еще пять минут тому назад. Теперь же поверил в свою звезду. И пусть бутылка будет стоить хоть пятьсот долларов, мне это все равно. Мой интерес в другом. Трубочку передай.

Самсон Ильич слышал шаги, мягкий гул ресторана, звяканье приборов и посуды. Затем донесся вкрадчивый голос метрдотеля, который почти шепотом произносил имя-отчество:

– Павел Изотович.

– Кто? – спросил мужчина, откладывая прибор.

– Надеюсь, вы не будете разочарованы, – интригующе сказал метрдотель.

– Алло, слушаю!

– Добрый вечер, Павел Изотович!

– Ты ли это?

– Вы говорите так, как говорил Гамлет своему отцу. Но я не похож на тень.

– Ты вернулся из страны теней. Наслышан.

– У меня, Павел Изотович, есть предложение…

– От которого я не смогу отказаться.

– По-моему, вы ни разу не отказывались от моих предложений.

– Ты знаешь толк в хороших вещах, знаешь мои слабости и этим умело пользуешься.

– Вы большой поклонник Византии. Есть вещь десятого века, подобных вещей сохранилось до наших дней, может быть, две дюжины, может, полторы. Все они имеют постоянную прописку. У меня же чистый эксклюзив.

– Саша, бутылку коньяка самого дорогого.

– Павел Изотович, скажите Саше от меня, что я выиграл пари.

– Этот Поц знал, что я закажу… – бросил Павел Изотович метрдотелю.

– На том и живем.

– Ты живешь по старому адресу?

– Конечно, я консервативен.

– Сейчас пришлю машину.

– Только без охраны, Павел Изотович, я не люблю людей с оружием и собак не люблю.

– Хороший коньяк любишь?

– Особенно в компании с хорошим человеком.

– У тебя, Самсон Ильич, вкусы не испортились. Ты не заказал стакан крепкого чифиря.

– Чифирь не бывает крепким или слабым, слабый чифирь – уже не чифирь.

– Жди, машина вот-вот под окном будет.

– Вот так да! – радостно сказал, положив трубку, Лукин. – Только крест спрятал, а его снова доставать придется. Процесс пошел.

Крест уже напитался холодом, пальцы к нему примерзали. Самсон Ильич расположил крест на листе белой бумаги, рядом с ним положил зажигалку и достал фотоаппарат. Полыхнула вспышка, и вскоре из “Поляроида” выползла еще темная и влажная фотография. Лукин просушил ее, включив вентилятор, полюбовался.

– Как живой!

Когда джип остановился у подъезда, крест уже был спрятан в холодильник, а его временный владелец стоял в длинном плаще и пшикал на себя дорогим одеколоном. Оделся Лукин безукоризненно, хотя понимал, что ему все равно будут рады: приедь он даже в телогрейке и зимней шапке, в ресторане его встретят как дорогого гостя, и даже оркестр, если метрдотелю покажется, что Лукин этого хочет, сыграет туш. Галстук Лукин не надел, по старой привычке он повязал шелковый шейный платок в мелкий белый горошек на черном фоне и расправил ворот дорогой рубашки. Он буквально слетел по лестнице, как бывало в молодые годы.

Шофер распахнул дверцу, Лукин уселся на скрипучее кожаное сиденье.

– Павел Изотович по-прежнему курит “Амфору” и пользуется одеколоном “Шанель”?

Шофер сдержанно кивнул. Лукина он не знал, видел впервые, но, если хозяин послал собственную машину по первому звонку, значит, человек этот уровня министра, а то и вице-премьера.

– Закурите? – Лукин либерально протянул шоферу пачку сигарет. Тот испуганно ответил:

– Мне не положено.

– Павел Изотович не любит, когда в машине пахнет другим табаком?

– Но сами вы курите, не стесняйтесь.

– Я и не стесняюсь.

Лукин выпустил кольцо дыма, положил голову на подголовник и, смежив веки, сквозь узкие щелки принялся любоваться вечерней Москвой.

– Мигалка есть? – спросил он.

– Есть. И пропуск в Кремль имеется.

– Не надо, лишнего шума поднимать не стоит.

Метрдотель терпеливо ждал на крыльце ресторана прибытия Лукина. Они обнялись как старые друзья.

– Ты не изменился, Саша, – подергав за мочку уха седого метрдотеля, произнес Лукин, – словно в барокамере пять лет просидел.

– И ты, Самсон Ильич, выглядишь на пятерку.

– Свежий воздух, лес, хвоя.

– Это теперь ты так говоришь, а там ты говорил – лесоповал долбанный.

– Не был я на лесоповале, Саша, я в библиотеке сидел.

– Тебя уже с нетерпением ждут.

– Веди.

Лукин даже не вытащил руку из кармана плаща, чтобы открыть дверь, охранник распахнул ее сам и замер у стены, словно был скульптурой, а не живым человеком.

– Все течет, все изменяется, – бурчал себе под нос Лукин, оглядываясь по сторонам. – Фонтаны развели, рыбочек, попугайчиков.

– У нас даже удав есть, питон, – метрдотель указал на огромный подсвеченный террариум, в котором на сухой ветке, толстый, как батон вареной колбасы, висел и переливался всеми цветами радуги питон.

– Мерзость, – произнес Лукин, брезгливо отворачиваясь.

Змей, мышей, тараканов он терпеть не мог.

– Не поверишь, Самсон Ильич, каждый вечер какой-нибудь пьяный псих просит за любые деньги приготовить ему питона. А когда я говорю, что он стоит пятьдесят штук зелени, любители экзотики сразу же трезвеют, умнеют и аппетит у них пропадает.