Контролер - Александр Шувалов

— Где Дед?

— Звонил, просил передать, что они подтянутся чуть позже, — сообщил мне Берташевич.

— Сам-то почто заявился, ты же вроде не хотел?

— До сих пор не хочу, а что делать?

— Погоди, а почему сказал, что приедет не он, а они?

— Я знаю?

Первым в снятую мною накануне «трешку» на Преображенке, заявился Сироткин. Поздоровался, сбросил вещички и тут же ускакал на поиски ближайшей стоматологии: в дороге у него зверски разболелся зуб. Буквально следом за ним ввалился Костя Берташевич, как всегда, шумный и веселый. До неприличия загорелый, как будто не водкой на Дальнем Востоке торговал, а загорал на Мальдивах. С места в карьер полез обниматься, едва не сломав мне при этом ребра, потом предложил в ожидании кворума слегка размяться продукцией собственного завода, «ручной работы, только для своих».

— Не пью, — гордо отказался я и сам немного засмущался от сказанного.

— Ну и черт с тобой, — не стал настаивать Костя. — Тогда вот, — и достал из сумки здоровенный пакет с кедровыми орешками, — сам, между прочим, бил, сам калил.

Вернулся Женя, с ненавистью посмотрел на нас, изображающих белок, и пошел в ванную, смывать с физиономии кровь и стоматологический цемент.

К тому времени как раздался звонок в дверь, мы с Костей успели освоить чуть ли не четверть пакета, а Сиротке осталось «не есть, не пить» минут двадцать.

Берташевич подошел к двери и заглянул в глазок. Хмыкнул и со славами: «Что сейчас будет» повернул ключ в замке.

— Здорово, командир, — пожал мне руку Жора. — Привет, Жень… — поприветствовал Сироткина и сел за стол.

Второй вошедший остановился в дверях, как бы раздумывая, что делать дальше. Засунув руки в карманы, оглядел всю компанию. Усмехнулся.

— Так, все-таки поговорим, Игорь? — майор Крикунов, собственной персоной. Трезвый, постриженный, гладко выбритый, одетый в новое и приличное. Очень всем этим напоминающий меня самого.

— Как я рад, Кирилл Леонидович, — расцвел в улыбке Женя и начал вставать. Я едва успел схватить его за рукав.

— Спокойно, — и он остался сидеть, не снимая с личика улыбки, что мне очень не понравилось.

Перед тем как стать социально опасным, кое-кто из нас, подобно рассерженной горилле, колотит себя в грудь кулачищами, кто-то щурится, у кого-то выдвигается вперед нижняя челюсть. Сиротка же всегда в таких случаях очаровательно улыбается и если его вовремя не остановить, способен здорово наломать дров. И только не надо мне говорить о вздувшихся бицепсах, трицепсах, двуглавых разгибателях ушей и прочей спортивной ерунде. Совсем не атлет с виду, Женя всегда был еще тот боец. Из всего нашего подразделения одолеть его в спарринге мог, извините, только я, но это было давно.

— Поговорим, — встал и протянул ему руку, а он — мне. — Проходи, садись.

Когда у меня немного прояснилось в мозгах, стало стыдно за то, как я вел себя с Кирой пару дней назад. Да, черт подери, он написал обо мне со зла то, что, наверное, не должен был, но в этом опять же виноват я сам. Тогда, четыре года назад, когда планировалась акция против Режиссера, Кира предложил не мудрствовать излишне, а просто грохнуть его из снайперки, метров, так, с двухсот и закрыть вопрос. А я, отличник боевой и политической, решил взять этого деятеля живым. Вот, что из этого вышло.

Посидели, помолчали.

— Что нового на службе, в семье? — светски спросил Киру Берташевич, чтобы хоть что-то сказать.

— Порядок, — кратко ответил тот. Что касается семьи, верилось сразу и без вопросов. Женился Крикунов лет пятнадцать назад, сразу же после окончания Рязанского воздушно-десантного, и на удивление удачно. Когда-то я любил бывать у него, любоваться отлаженным до блеска домостроем и тихо мечтать о тех временах, когда и у меня будет свой дом. Не просто квартира, где ешь и ночуешь, а именно дом, где тебя ждут и всегда поймут. Представляю, каково сейчас Ленке, его жене. С нами, алкашами, жизнь не сахар…

— Может, все-таки по граммулечке? — предложил Костя. — А то как-то…

— Обязательно, — согласился я, — выпьем и как следует, но не сейчас.

— А потом, может, и некому пить будет, — заметил Сироткин. — Да и ребят помянуть надо бы. И, вообще…

— Ша! — закрыл алкогольную тему Жора. — Говори, командир.

— Выпьем и помянем, — я отпил холодного чаю из чашки, потом вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату. Никого это ничуть не удивило, ребята давно привыкли к моей манере вещать на ходу. — Давайте-ка вот о чем. Надеюсь, никто не сомневается, что позавчера я видел этих двоих по трезвой?

Никто не ответил.

— Принимаю ваше молчание за согласие, — продолжил я. — В прошлый раз мы облажались, точнее, я облажался.

— Командир… — встрепенулся Сироткин.

— Тихо, Женя… — я подошел к столу и взял сигарету из пачки. — Если кому интересно, что бы я там, у магазина ни увидел, вины с себя по-прежнему не снимаю. Если б можно было вернуться назад и все переиграть… — я закашлялся.