Нас учили рисковать - Альберт Байкалов

Вскоре Шаман лежал на обтянутом желтой клеенкой операционном столе. Джин сидел на скамейке рядом со шкафчиком, до отказа забитом разными пузырьками, пачками таблеток, бинтами и ватой.

Фатима редко оказывала медицинские услуги без разрешения своей, так называемой, «крыши». Со слов Гайрбека, местные бандиты – односельчане докторши, которые страховали ее на случай непредвиденных обстоятельств. Поэтому уверенный в том, что, узнав о гостях из соседней республики, они наверняка явятся, Антон вышел из машины и отошел к забору, на фоне которого в темноте его не было видно. Гайрбек укрылся во дворе.

Ведущие из дома в «операционную» двери распахнулись, и на пороге возникла рослая женщина в белом халате и шапочке. Джин поднялся со скамейки.

– Что случилось? – спросила она уставшим голосом, натягивая на левую руку резиновую перчатку.

– Болит! – простонал Шаман.

Он умело разыгрывал человека, у которого как минимум был приступ аппендицита или обострение язвы желудка. Для верности Шаман скрипнул зубами и стал гладить живот. Куртку он заранее задрал до самой груди.

Фатима подошла к столу и посмотрела на Джина:

– Когда это началось?

– Утром, – на секунду задумавшись, ответил Джин.

– Что ел? – разглядывая лицо Шамана, словно пытаясь понять, кто он, задала она следующий вопрос.

– Ничего, рвало его сильно, и все, – ответил за друга Джин.

– Сами откуда? – Наконец, надев перчатки, Фатима сложила руки в замок, расправляя между пальцами резину, и подняла кисти на уровень плеч.

– Какая тебе разница, женщина? – делая вид, будто вопросы вывели его из себя, возмутился Джин. – Ты доктор или следователь?

– Не кричите на меня, – спокойно ответила Фатима и принялась осторожно ощупывать живот Шамана: – Здесь болит?

– Нет…

– Здесь?

– Ох! – Вместо ответа он сморщился и приподнялся на кушетке.

– Тихо, – она подняла взгляд на Джина. – Нужны анализы крови.

– Ну, так делай! – вспылил он.

– Я не могу, – она покачала головой.

– Как это? – брови Джина поползли на середину лба.

– Сейчас я наберу у него кровь из вены и пальца, а вы отвезете ее в Назрань. Там отдадите…

– Слушай, женщина, ты что, не видишь, что человеку плохо? – Джин угрожающе сдвинул брови. – Делай хоть что-нибудь! Это брат мой. Если что с ним случится, я за себя не отвечаю…

– Меня пугать не надо, – с непривычным для кавказских женщин металлом в голосе заговорила Фатима. – Вы не знаете, какие люди лежали на этом столе…

– Сейчас ты на него ляжешь, – пообещал Джин.

Фатима фыркнула и устремилась в квартиру. Однако Джин перегородил ей дорогу:

– Куда уходишь?

– Пока не приедут мои хозяева, я не буду с вами общаться.

Едва она это произнесла, как на улице раздался скрип тормозов. Захлопали дверцы машин. Послышался шум шагов шедших через двор людей. Они о чем-то вполголоса переговаривались.

* * *

Впервые за все дни после гибели Хусейна Зарема проснулась отдохнувшей.

В окно светило солнце. Через открытую форточку вместе со звуками проснувшегося города врывался ветерок, надувая пузырем тюлевую занавеску.

Зарема осторожно села на кровати и прислушалась. Из гостиной доносился шум работающего телевизора. Значит, Виталий тоже проснулся. Некоторое время она размышляла, как быть. Ведь раньше она не оказывалась в одной квартире с незнакомым мужчиной, тем более с неверным. Ханпаша и его дружки – это совсем другое дело. Они брали ее, пользуясь беспомощностью. Зарема чувствовала себя просто вещью. Странное, непреходящее отупение и безысходность делали все происходящее с ней чем-то вроде страшного сна. Сейчас совсем другое дело. Но сидеть вечно в кровати тоже не получится. Она встала, взяла со стула платье и быстро надела. Потом причесалась и на цыпочках прокралась в ванную. Некоторое время разглядывала себя в зеркало. На нее смотрела уже не кроткая девушка с большими глазами, а совершенно другой человек. Она словно стала старше. Взгляд сделался холодным и отсутствующим. Исчезла в нем та чистая наивность еще не тронутого суровыми реалиями жизни человека. Ей вдруг захотелось как можно быстрее залезть под душ, чтобы смыть эту страшную и чужую маску. Зарема торопливо разделась и включила воду. Упругие струи ударили по голове. Сначала холодные, но с каждой секундой они становились теплее. Брызги полетели на кафельный пол и стену. Она зажмурилась и улыбнулась.

Наступило время обеда, а Виталик так и не выходил. Дуська спала в прихожей. Зарема вдруг подумала, что он просто ушел. Собравшись с духом, она заглянула в его комнату. Виталий сидел на диване и с отсутствующим взглядом таращился в экран телевизора. Воздух был сизым от табачного дыма. На журнальном столике стояла полная окурков пепельница.

– Проснулась? – отрешенно спросил Виталик, словно не слышал шума воды и шагов.

Зарема кивнула и отправилась на кухню. Ей не понравился вид Виталика. Он будто бы узнал в эту ночь о смерти близкого человека, или ему сказали, что у него рак и он через месяц умрет.

С минуту постояв у окна, любуясь утром, Зарема взялась заниматься хозяйством. Она достала из холодильника мясо, нашла лук, рис и стала готовить. Но настроение постепенно портилось. Мысли вновь и вновь начинали кружиться вокруг последних событий.

В тот момент, когда на кухню вошел Виталик, она закончила готовить завтрак, который можно было смело считать обедом.

Зарема вздрогнула. Он смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Потом подошел к мойке, набрал из-под крана в кружку воды и стал пить. Молодая женщина с замиранием сердца следила за тем, как по подбородку, с уголков губ, на шею, стекает вода. Наконец, опустошив кружку, он стукнул ею по мойке.

– Что с вами? – испуганно спросила Зарема.

Она заподозрила, что он попросту обыкновенный наркоман, которому вчера было хорошо, а сегодня началась ломка. Так было с ее дядей. Ему оторвало ноги, но колоться он начал еще на первой войне. Дядя все равно умер, однако перед этим долго мучил родственников.

– Случилось, – выразительно кивнул Виталик. – Я, конечно, подонок, но не до такой степени…

– Я ничего не могу понять, – Зарема взяла двумя руками тарелку и поставила на стол. – Поешьте.

– Сама жри! – рявкнул он и одним махом снес со стола всю посуду. По кухне разлетелись куски битого фарфора, горячий рис и мясо.

Сидевшая у своей миски Дуська с визгом забилась за холодильник. Зарема выскочила в коридор, забежала в свою комнату и села на кровать. Раздались шаги, и следом ворвался разъяренный Виталик.

– Скажи правду, ты шахидка?

– Как? Почему? Разве вы не знали? Нет, я не хочу убивать себя, – сбивчиво пролепетала она. – Меня заставили ехать сюда. Объясни! Я как слепой котенок…