Время "мечей" - Данил Корецкий

– Не вздумай заставлять ее! Пройдет время, если она успокоится и сама вернется – тогда другое дело. А насильно… Зачем мне в доме человек с ненавистью?

– Как хочешь, – он встал. – Пора мне…

– Руслан, хватит тебе по горам да лесам бегать. Приходи с Меседу в этот дом жить. Или построй новый, большой. Умру я скоро, – завела старую песню мать.

Но сейчас это не вызвало обычного раздражения. Ему не хотелось никуда уезжать. Он подошел, обнял мать, прижался к ней, как в детстве, когда надо было прогнать мелкие страхи. Но сейчас непонятная тревога не отступала. Ничего удивительного – ведь детство давно прошло.

– Поеду, мама, – он отстранился и быстро вышел.

Ускоренным шагом пошел по узкой улочке к школе, как всегда претерпевая обратное превращение: из послушного и заботливого сына Руслана в жестокого главаря Камринского джамаата Оловянного.

Нехорошее предчувствие шло по пятам, не отставая. Настроение окончательно испортилось. Так было с ним несколько раз. Совсем зеленым, он шестым чувством ощутил засаду и убежал через соседские дворы. Как-то раз остался ночевать у матери, но заснуть не мог, встал и отправился к Абрикосу. Ночью кафиры устроили облаву, вломились в отчий дом, а он спокойно ушел оврагом. Вот и сейчас такая непонятная тревога – будто ноет зуб, только не в челюсти, а в душе…

Он вышел на пыльную площадь. У школьного стадиона стоял отобранный у Вагаба «Рейндж-Ровер» и наглухо затонированная черная «Приора».

«Как катафалк», – подумал Оловянный, подходя вплотную.

Рядом с машинами Абрикос с Сапером прыгали на одной ноге и наскакивали друг на друга, как бойцовые петухи, – кто кого собьет. Муса выступал арбитром. Все трое весело смеялись. Вокруг собрались местные мальчишки, восхищенно рассматривая самых сильных, смелых и удачливых мужчин в округе.

– Чо такой хмурый, Руслан? – спросил Абрикос. – Сейчас в Балахани отдыхать поедем, там уже Осман молодого барашка зарезал, шашлык маринует…

– Аваз, возьми свою машину, поезжай вперёд, проверь – чистая ли дорога, – сказал Оловянный.

Абрикос и Сапер насторожились. Внезапное изменение планов всегда ставит предстоящее веселье под угрозу.

– А что случилось, Руслан?

– Предчувствие плохое…

Верные друзья переглянулись. Странно как-то: класть какое-то предчувствие против вполне реального угощения. Но с амиром не поспоришь!

– Хорошо, – кивнул Абрикос, побежал к себе во двор, и вскоре его бордовая «девятка» выехала из Камров.

Оловянный нервно ходил взад-вперед, смотрел на часы и даже закурил. Видно было, что он нервничает.

– Да все нормально, Руслан, – осторожно сказал Сапер. – Если бы облаву готовили, мы бы знали. Да и через туннель никто из кафирских спецов не проезжал.

Но эти слова амира не успокоили.

– Подтяни сюда еще наших! – приказал он. И, подумав, уточнил: – Пятерку Столба, вооружение по полной!

– Хорошо, – кивнул Сапер и поднес рацию к губам, вызывая штаб.

Через полчаса на связь вышел Абрикос.

– Все нормально, шеф, – произнес он бодрым голосом. – Кроме овец, никого не видел. Может, мне пока шашлык поставить? А то жрать охота…

– Ставь, скоро будем! – бросил Оловянный.

Настроение все равно не улучшилось, и тревога не отпускала, хотя на площадь прибыло подкрепление. Долговязый рыжеволосый Столб в спортивном костюме с АКСУ на правом плече и четверо вертких молодых парней с неестественно выглядящими на гладких лицах редкими бородками. Брюки их были заправлены в носки, поверх рубашек с длинными рукавами надеты жилеты-«разгрузки», набитые магазинами к автоматам, которые они держали в руках.

– Поехали, шеф? – нетерпеливо спросил Сапер.

– Поехали! – махнул рукой Оловянный.

Он, как всегда, сел в «Приору» рядом с Мусой. Сапер привычно залез на заднее сиденье. Легковушка тронулась с места, за ней двинулся громоздкий и тяжелый, как танк, «Рейндж-Ровер».

Они выехали из Камров по верхней дороге и свернули направо. Погруженный в тяжелые размышления, Оловянный сидел молча, осматривая окрестности. Через каких-нибудь полчаса сгустятся сумерки и, если выключить фары, черная «Приора» станет невидимкой, растворившись в ночи. К тому же сзади идет джип с вооруженной до зубов охраной. Да и вообще, бояться нет никаких оснований. Только неясные опасения… Но факты их перевешивают: Абрикос только что проехал, дорога чистая, кроме овец, никого… Вот, кстати, они – четыре или пять… Обычное дело – пасутся сами по себе, к ночи хозяева их собирают…

Но эти овцы не были такими безобидными, как обычно. Среди них, скорчившись на сухой траве, прятался майор Назаров в полной экипировке «мечей» – камуфляже «Хамелеон», «разгрузке», набитой магазинами и гранатами, с оптико-электронным биноклем Well. Рядом на земле лежал автомат «Вал». Овцы беспокоились и блеяли, но разбежаться не могли, поскольку были связаны за рога и задние ноги, волей-неволей образуя тесный круг. Оперевшись локтями в землю, майор через мощную оптику рассматривал колонну и встретился взглядом с самим Оловянным. Тот сидел в первой машине, рядом с водителем, развалившись и выставив локоть в окно. Повернув голову, он внимательно рассматривал майора. Точнее, окружающих его овец. Волевое лицо амира было совсем близко, казалось – протяни руку, и дотронешься…

Назаров опустил бинокль, нажал спрятанную в рукаве тангенту радиостанции и коротко произнёс: «Две коробочки! Он в первой, впереди справа!»

– «Вас понял!» – раздался в наушнике голос Шауры.

Майор сменил бинокль на автомат и стал ждать. Если за основной колонной следует прикрытие, он должен его отсечь. И отсечет, будьте уверены… Но прошло пять минут, десять – никто не появлялся. Назаров встал, развязал баранов и побежал вверх по горному склону к месту сбора. Он нырнул в лес. «Хамелеон» постепенно поменял серо-рыжий цвет под траву и овечьи шкуры – на зеленый цвет окружающих деревьев. До места сбора ему надо пройти четыре километра, основная группа, сделав дело, должна подняться с противоположной стороны горы на три километра. А колонна Оловянного огибает хребет, и ей предстоит преодолеть километров двадцать. Так что время есть. Но лучше прийти раньше, чем позже. И Назаров увеличил темп.

«Приора» двигалась в сторону Большого туннеля. Сомнения не отпускали Оловянного. Страх не исчезал. И эти овцы… Скоро стемнеет, почему их не забрали? Правда, они и так никуда не денутся… Но все же…

– А мы чего, никогда шашлыка не ели? – вдруг спросил он неизвестно кого.

– Что? – переспросил сзади Сапер.

И Муса удивленно повернул голову.

– Останови! – неожиданно распорядился Оловянный, и тренированный Муса мягко затормозил у указывающей влево синей стрелки с белыми буквами: «пос. Новый».

– Бейбут, Муса, выходим здесь! Кафиры пост сняли, я жену навещу, а вы у соседей переночуете… – Как только он принял такое решение, настроение резко улучшилось. – А шашлык завтра пожарим!