Снайпер - Павел Яковенко

— Возьму, конечно.

Они улыбались. Им было весело. Теперь можно ходить по улицам, нормально учиться в школе, и знакомиться с мальчиками. Остальное их не очень волновало.

* * *

Супруги Воробьевы устроились на работу в Новопетровскую среднюю школу. Проблем с этим не возникло — в школе ощущался некомплект преподавателей. Другое дело — почему он возник — этот не комплект. Зарплата учителя не догоняла инфляцию, и отставание с каждым месяцем становилось все заметнее; и даже эту, фактически урезанную зарплату умудрялись задерживать на два, на три месяца. Воробьевым рассчитывать, кроме как на самих себя, было не на кого. Поэтому они страдали сильнее остальных. А девочкам хотелось одеться, хотелось погулять: они вступили в тот непростой возраст, когда материальные возможности родителей больнее всего сказываются на детях. И Ирина Николаевна страдала. После очередной двухмесячной задержки денег, когда они с мужем решали непростую проблему, что завтра будут есть, поздним вечером к ним в калитку постучали.

Муж накинул куртку, вышел во двор, но быстро вернулся с озадаченным видом.

— Там какой-то ханыга предлагает ящик левой водки по оптовой цене.

— По оптовой — это сколько?

— По десять тысяч за бутылку. Ящик — двести тысяч рублей.

— А так по сколько?

— Ну, левая — по пятнадцать тысяч.

— Значит, если ее продать, то получим сто тысяч сверху!

Они выжидательно посмотрели друг на друга. В глазах жены Валерий Сергеевич увидел отчаянную решимость.

— Зови его сюда, — приказала жена, и он подчинился.

При свете электричества человек с водкой ханыгой вовсе не выглядел. Это был молодой русский парень, улыбчивый и веселый. Он сам открыл бутылку, которую выбрали из ящика потенциальные покупатели, дал им на пробу, чтобы они убедились в качестве продукта, и сказал:

— Я к вам не зря пришел. Не к первым попавшимся… Просто я знаю, как сильно вы нуждаетесь в деньгах.

— Ну и что? — холодно перебила его Ирина Николаевна, давно изрубленное на куски самолюбие которой попыталось что-то изобразить.

— Да ничего. Просто я могу поставлять вам такие ящики постоянно. А уж реализация — ваша забота. Если сумеете заработать — хорошо. Я через месяц еще подойду. А самим искать меня не надо… Так берете?

— И все-таки я не пойму — почему именно к нам? Где здесь подвох?

— Я вам объяснять не буду… Берете или нет?

Воробьевы колебались: двести тысяч — это практически все, что у них оставалось. И все-таки они купили этот ящик. Уж больно выгодной показалась сделка: купить за двести, продать за триста — сто тысяч навару. Они клюнули. Тем более что очень хотелось хорошо поесть.

* * *

Ирина Николаевна заняла денег, оформила Свидетельство на право занятия предпринимательской деятельностью, и первый раз в жизни поздним вечером выехала на торговлю. Торговать они с мужем решили на придорожном рынке, который располагался на трассе федерального значения. Здесь было много людей, магазинов запчастей, мастерских, харчевен и прочей атрибутики придорожной жизни. На рынке бойко, особенно в ночное время, торговали из-под полы самопальной водкой. В эту активную деятельность решила влить Ирина Николаевна и свой труд.

В первый же вечер ей пришлось познакомиться с местным криминалом, который быстро и толково объяснил ей правила поведения на рынке для всех торгующих. Криминал представляли молодые люди разных национальностей, но примерно одного возраста. Ирина Николаевна морально была совершенно готова к этому, и не выражала никакого возмущения. Тем более что как начинающей ей сделали льготу: взяли всего двадцать тысяч рублей — цена одной бутылки водки, которой она собиралась торговать, прикрыв свой основной товар столиком с шоколадом, жвачками и безалкогольными напитками. В первый же вечер она продала пять бутылок. Это было прекрасно. Приехавший за ней утром на велосипеде с тележкой муж увидел безмерно уставшую, но очень счастливую жену.

— Валера, — сказала она. — Торговать можно. И даже нужно. Если так пойдет и дальше, то я брошу школу. Здесь живые деньги! И больше, чем я получаю за свои муки со школьниками.

Она радовалась как девочка, и муж не захотел остужать ее маленький праздник. А предложил ей отметить первый торговый день шампанским, вкус которого они забыли уже давным-давно.