Рота уходит в небо - Александр Тамоников

Встал командир части. Капитан тут же среагировал командой «Встать! Смирно!».

— Занимайтесь по распорядку, товарищ лейтенант. – Командир предоставил право командования лейтенанту Панкратову. – С баней определились?

— Так точно, товарищ подполковник! После медкомиссии сразу баня.

— Хорошо, занимайтесь.

И он, уводя за собой свиту, удалился из зала.

Личный состав вывели следом и тут же строем повели в медицинский пункт для прохождения заключительной комиссии.

Новобранцы молча и послушно обходили врачей, которые особо не утруждали себя обследованием, задавая дежурный вопрос:

— Жалобы есть? Нет? – И выносили заключение: здоров.

Доронин отослал на предварительный отбор личного состава своего старшину – прапорщика Мамедова. Тот имел острый глаз и какое-то особое чутье, позволяющее ему распознавать людей. Поэтому командир роты из призыва в призыв доверял это непростое дело своему старшине, зная, что тот подберет кого надо. Старший лейтенант сидел в канцелярии роты и составлял план работ на следующую неделю.

В коридоре раздалась команда дневального – «Дежурный по роте на выход!». Значит, пришел кто-то из своих или старшина вернулся. Тут же открылась дверь и появился прапорщик Мамедов.

— Ну, какие дела, Акиф?

— В общем, командир, посмотрел я молодежь. Есть стоящие ребята. Подобрать можно. Я вот тут набросал список, посмотри?

— Да чего мне на него смотреть? В этих делах я полностью полагаюсь на тебя.

— Командир! Мне кажется, ты не в духе?

— Что? Заметно?

— Мне – да.

— Черт его знает, Акиф. Просто сижу вот здесь и думаю, а за каким… это все?

— Что «все»? – не понял старшина.

— Да вот это все – служба, наряды, учения, нервы, в конце концов? Ради чего? Живут же другие? Торгуют, воруют и при этом живут в достатке. А мы? Чем мы их хуже, Акиф? Бросить все к едрене фене и податься в коммерсанты, на рынке шмотками торговать, а, Акиф?

— Не то говоришь, командир. Не думая говоришь. Ты просто устал. Это пройдет – ты сам знаешь. А уволиться? Уволиться сейчас легко, но как ты пацанов, которые в тебя верят, бросишь? Не представляю. Зная тебя – не представляю.

— О чем базар, военные? – В канцелярию вошел Вова Чирков. Он, как всегда, был подвижен и жизнерадостен. – Акиф? Чтой-то ты с командиром сотворил? Он же чернее тучи.

— А ты у него спроси, Володь. Захандрил, в тоску ударился твой дружок.

— Да? Так мы это мигом исправим. А ну, Сань, доставай тару. Акиф? Ты куда? Давай присоединяйся – третьим будешь.

— Да нет, Володь, у меня служба, вы уж без меня.

— А у нас, можно подумать, выходной. Смотри. Насильно мил не будешь. Пьянка – дело сугубо добровольное. У тебя, Сань, тушенка есть? И водичка? А то у меня спирт – у начальника ГСМ раздобыл. Разбавить не помешает.

— В тумбочке есть банка тушенки, а за водой дневального отправь. Хлеба вот только, по-моему, нет.

— Да кто ж тушенку с хлебом ест? Это извращение, я считаю. Дневальный! А ну-ка, боец, принеси нам графинчик свежей водицы. Сань, а с чего ты вдруг депрессняк словил? Утром вроде нормальным был?

— Не знаю, Володь. Может, это с похмелья?

— Точно! У меня взводный один, Петруха Бирюков, с утра не похмелится, считай, день пропал. Так и будет как тень из угла в угол метаться. Опрокинет стакан-другой человек, и желание работать появляется, и настроение выше крыши. Так что, судя по всему, у вас один и тот же синдром.

Чирков достал походную фляжку, увеличенную в объеме выстрелом холостого патрона, перелил половину в бутылку, смешал спирт с водой.

— Сейчас остынет немного, и в путь. Где кружки?

Доронин выставил две кружки по двести пятьдесят граммов, открыл банку с тушенкой.

— Наливай.

Володя разлил бутылку на две равные доли.

— Ну что? За тех, кто в сапогах?

— За них.

Друзья выпили.

— Фу! Тяжело пошла. – Вова фыркнул и мотнул головой. Закусив с ножа небольшим куском говядины, закурил. То же сделал и Доронин.

— Чем спирт плох, Сань, это тем, что после него сушняк страшный – полное обезвоживание организма. Пьешь потом, как верблюд.

Канцелярия постепенно, но быстро заполнилась клубами табачного дыма, создавая обстановку, соответствующую проводимому мероприятию, и настраивая на общение.

— Вот наши прапора борзеют, Сань! Вообще беспредел какой-то. На складе автослужбы движок камазовский стоял, почти новый. Я на него давно глаз положил. У меня на моем мотор на ладан дышит. Хотел через начальника службы выбить замену. В принципе, договорился и пошел сегодня на склад посмотреть комплектацию, а там… пусто. Ты понял? Спрашиваю Ашира – прапорка со склада, – кто движок забрал? Какой движок? Непонятку строит. Я говорю, ты в себе? Камазовский движок. А-а, отвечает, так нет его. Ну я это и сам вижу. Куда дел – допытываюсь. А ты, говорит, у зампотеха спроси, чего меня достаешь? А сам лыбится масляной, довольной рожей. Третью машину сменил, сидя на складе.

— Может, на другой «КамАЗ» поставили? У них автослужба, им и решать, – высказал свое мнение Александр.

— Да куда, Сань, ставить? Кроме моей кошелки, остальные «КамАЗы» новые!

— Да идут они, Володь. Чего ты на этом движке зациклился?

— Да я сам, может, его спихнул бы? Не жирно им, в одну харю-то?

— Вот повысят тебя, тогда и будешь толкать и спихивать все, что захочешь.

— Повысят? Уже. Под сокращение отправят – это вернее. Там, в штабе, что-то затевается. Я у Мухамедзяна, помощника начштаба, интересовался. Но и он точно не знает. Ходят, говорит, слухи о сокращении, но кого, чего – неизвестно.

— Тебя не сократят – ты один спец по минам.

— Да мне все равно! Пусть сокращают. Я подрывник, Сань, на гражданке работу найду, будь уверен.

— В криминале?

— А хоть и так? Буду баксы лопатой грести.

— Помечтай.

— Ладно, Сань, давай кружку.

Он вылил остатки. Выпили. Закусили.

— Хорош, Сань, о работе. Ты мне вот что доложи – как насчет Катюши?

— Какой Катюши? – сразу не понял Доронин.

— Здрасьте вам! Девушка из комка. Утром пиво у нее пили. Забыл?

— А! Вот ты о чем? И что, собственно, как?

— Ну ты даешь. Ты утром обещал о ней подумать?

— Я не пойму, Володь, чего ты-то завелся с этой дамой? Ну симпатичная, и что? Пусть даже нравится, что из этого? Их таких в поселке много, что же теперь, за каждую юбку хвататься?