Исполнитель приговора - Альберт Байкалов

Пленник вновь прикрыл веки и уронил голову на грудь.

– Дай ему воды! – не выдержала Галина.

– Сейчас! – Болт метнул на нее разъяренный взгляд. – Принеси из машины водку. Быстрее оживет.

Влив треть бутылки «Московской» несчастному в рот, он вновь принялся его тормошить, повторяя одни и те же вопросы.

– Я сотрудник мили… У нас служебная командировка…

Парень вновь отключился.

– Слушай, – не выдержала Галина. – У него и так вся башка разбита, а ты ему еще водяры влил. Он уже пьяный.

– Думал, наоборот, – Болт виновато развел руками, – поможет…

На самом деле он изрядно устал, а через дорогу его ждала очередная пассия. Сейчас, отключив пленника минимум на полдня, он намеревался под предлогом возвращения в город отдохнуть у нее. Тем более подошло время, на которое назначено свидание.

– Закроешь за мной ворота, – Болт поднялся. – Надо проверить, жив Чипа или нет. Этот крендель ему все, что можно, переломал. К вечеру вернусь.

Пряча взгляд, он уселся за руль.

* * *

Олег пришел в себя оттого, что кто-то схватил его за волосы, приподнимая голову. Глаза заплыли, превратившись в щели, но секунды было достаточно, чтобы, несмотря на полумрак, разглядеть лицо Болта и присевшую перед ним на корточки женщину. Он узнал в ней супругу бандита. В легком брючном костюме, с безразличием во взгляде, присущем людям, свыкшимся с подобными ситуациями, Галина рассматривала его, словно животное в зоопарке. Потом брызнули слезы, и очертания сделались размытыми.

Парочка изуверов не заметила, что к их жертве вернулось сознание. Посчитав, что это – оптимальный вариант разобраться в ситуации и немного отдохнуть от побоев, он решил продолжать разыгрывать из себя человека, находящегося в «отключке».

Супруги некоторое время обсуждали его состояние, после чего принялись обрабатывать раны. Едва сдерживая себя, он перенес «оказание первой медицинской помощи». Из диалога между Болтом и его женой Котов понял, что работают они на какого-то Лоцмана, а приехавших спецназовцев приняли за московских ментов, нанятых для разборок.

Олег про себя удивился такой глупости и подумал, что наверняка эти ребята большую часть времени проводят у телевизоров, просматривая новомодные боевики, где льющая через край фантазия сценаристов сделала всю милицию пособниками современных бандитов.

Вывернутые в суставах руки ломило. Пальцев он и вовсе не чувствовал. Страшно хотелось пить. Казалось, нёбо оклеено тонкой, похожей на папиросную, бумагой, которая скоро начнет трескаться. Язык распух.

Между тем Болт взял его за подбородок и принялся трясти. Олегу показалось, что какая-то жидкая субстанция в голове ударяется о стенки черепной коробки. При этом с каждым всплеском вызывает дикую боль. Жажда оказалась сильнее воли. Он открыл глаза, в надежде, что первым делом ему дадут напиться.

Олега назвали именем, которое было в липовом удостоверении. Это немного обрадовало. Значит, за то время, что он не помнит себя, его если и допрашивали, то ничего не добились.

Болт задал несколько вопросов. Кто, откуда, где дружки. Олег стоял на своем – он сотрудник МВД, находится в Завитаевске в командировке. Воспользовавшись паузой, попросил воды. Вместо этого изувер влил в него граммов двести «Московской». Что же, тоже неплохо. Началось обильное слюноотделение, и стало легче. Однако Кот сыграл роль окончательно расклеившегося человека, и бандит отстал. С минуту поговорил с женой о пустяках, затем уселся в машину. В гараже на какое-то время стало светлее. Открылись ворота. В нос ударил запах выхлопных газов, от чего сразу замутило. С трудом дождавшись, когда Болт выедет, Кот раздвинул ноги, и его вырвало. Одной водкой. Ныл от боли переполненный мочевой пузырь.

Олег огляделся. Сквозь щели в воротах и неостекленные, размером с ладошку, вентиляционные окна под самым потолком помещение было хорошо освещено солнечными лучами. Вдоль бревенчатых стен стоял разный ненужный хлам. Сломанные табуретки, сложенный в кучу штакетник, древний велосипед. Над всем этим висело несколько покрывшихся толстым слоем пыли березовых веников. Он попытался по характеру вещей определить, кому принадлежит это строение. Однако так и не пришел к окончательному выводу. Возможно, Болдыревы сняли комнатку в доме доживающей свой век старушки, которую давно позабыли любимые внучата. В том, что это временное пристанище Болта, Кот был уверен. По характеру доносившихся с улицы звуков и запахов он догадался, что это глухая деревня. За все время рядом с сараем протрещал лишь старенький мотоцикл, и все. Такие люди, как эта парочка, не могут долго существовать без благ цивилизации.

Кот вздохнул и сосредоточился на своем положении. Первым делом надо попытаться освободить руки. Для этого нужно встать. С трудом, но все же это удалось сделать. Некоторое время он приходил в себя, рассматривая узлы на толстой капроновой веревке, которой были стянуты запястья. Его привязали к металлическому кольцу почти в метре от пола, поэтому пришлось стоять немного согнувшись. Справившись с головокружением, он попытался развязать узел зубами. Губы были разбиты, веревка завязана профессионально. Немного повозившись, он оставил эту затею и стал пытаться расшатать и вытянуть из бревна штырь, к которому крепилось кольцо. И это оказалось напрасной тратой времени и сил. Навалившись плечом на стену, он задумался. Положение не казалось безвыходным. Можно, в конце концов, если не развязать, то попытаться перегрызть. Конечно, на это уйдет не один час, но другого выхода он не видел. Снова нагнувшись над узлом, вцепился в него клыками, благо что челюсть цела. Едва слышно скрипнули петли дверей, и в сарае стало светлее.

Кот обернулся. В ярком прямоугольнике дверного проема он различил женскую фигуру.

– Бежать собрался? – спокойным голосом проговорил силуэт и, сделав несколько шагов, превратился в симпатичную женщину. – И не думай.

– Я в туалет хочу, – простонал Олег и для убедительности поджал правую ногу.

– Знаешь, – женщина подошла ближе, – памперсов у меня нет, как и желания их тебе менять. Развязывать руки я не буду. Поэтому у тебя один выход – в штаны.

– Ну, вы, ребята, даете! – почти с восхищением пробормотал он, опускаясь на колени.

– А как ты хотел?

– Может, воды дашь?

– Судя по твоей первой просьбе, жидкости в тебе предостаточно, – женщина закурила.

От едва уловимого запаха тонких дамских сигарет к горлу вновь подступил тошнотворный комок.

– Веселая у вас семейка, – не разжимая зубов, простонал он. – Прямо Аддамсы.

– Какая есть, – она выпустила тонкую струйку дыма. – Что у тебя за шприцы в коробке?

– Где? – не сразу поняв, о чем речь, переспросил он и тут же догадался. По спине пробежали мурашки.

– Там четыре маленьких шприц-тюбика, – между тем пояснила она.

Однако Олег уже понял, что в руки бандитам, кроме оружия и телефона, попал весь запас скополомина и сомнибалзола группы, который он побоялся оставлять в номере. Первый препарат предназначался для ускорения процесса получения нужной информации. Он парализовал волю человека, вводил его в состояние полной прострации. Результатами его действия нужно было уметь пользоваться. Причем не все спецназовцы достаточно хорошо могли вести допрос с помощью такого препарата. В руках этих людей он – не более чем обыкновенный транквилизатор, вызывающий бред. Второй применялся в случаях, когда необходимо было избавить человека от воспоминаний за последние сутки. Память в буквальном смысле стиралась за период непродолжительного сна, длившегося от тридцати минут до нескольких часов. Были у этого вещества свои минусы. Он не был достаточно изучен и при одних и тех же дозах оказывал на людей разное воздействие. Филиппов рассказывал, что в его практике был случай, когда после инъекции человек остался попросту идиотом, напрочь забыв не только процесс своего пленения и разговора с диверсантами, но и имя, дату своего рождения, национальную принадлежность. В общем, заново родился.