Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– Мне приказали приехать к Сапаеву, – резко проговорил Борис, – и здесь ждать курьера от… – Не договорив, махнул рукой. – Все вопросы Басаеву. Он руководит этой операцией.

– Но ты сказал, – возразил боевик, – что…

– А что я тебе еще должен был сказать? Подожди пару дней и увидишь. А хочешь все выяснить – вернись в Грозный. Шамиль тебе все объяснит! – насмешливо, с угрозой закончил он.

Сапаев, конечно, Бабича не знал и ни о каком террористе не слышал. Но его резкий тон и уверенная речь подействовали на чеченцев, и они ничего против него не предпринимали. Ему даже дали поспать в машине. Он сумел упросить хозяина дома дать девочке горячего молока. Видимо, все-таки боевики поверили ему. Маше дали даже меда, подушку и шерстяное одеяло. Прислали старую женщину, которая взяла ботиночки и носки девочки. Спал Борис неважно. Маша иногда кашляла, и он постоянно, при этом мысленно кроя себя матом, поправлял одеяло. Проснувшись, разделся и вылил на себя, разбив тонкую корку льда, ведро воды, чем привел в немалое изумление видевших его боевиков. Им принесли поесть. Маша все время была с ним. Бабич лихорадочно искал выход. То, что отсюда надо уходить, и как можно быстрее, было ясно. Но как? Борис видел две бородатые морды, которые постоянно были рядом. Ночью тоже кто-то сидел у входа в дом. Борис так ничего и не решил, когда увидел два подъезжающих к дому микроавтобуса.

Из дома выскочил боевик, который разговаривал с ним, подбежал к подтянутому ваххабиту и что-то быстро сказал ему. Тот, повернувшись, посмотрел на него. Борису стало неуютно.

«Сейчас бы в камеру-одиночку. Похоже, с тебя, Борек, сейчас будут снимать шкуру. Я духов пять сначала к Аллаху отправлю. Одного по крайней мере точно», – видя жесткие взгляды и уверенную поступь проходивших, думал он.

Командир, а это был кто-то из верхушки, посмотрев на Бабича, что-то сказал и вошел в дом. Знакомый боевик что-то отрывисто крикнул.

– Дядя Боря, – вздохнула Маша, – я писать хочу.

– Давай в штаны, – резко сказал он, но тут же опомнился. – Сейчас пойдем. – Улыбаясь, стараясь успокоить перепуганную девочку, протянул руку, чтобы погладить ее по голове. Она испуганно отпрянула. – Извини, Маш, – вздохнул он, – просто настроение не то. Слушай меня внимательно. Если начнут стрелять, беги в разные стороны. – Увидев, что она его не поняла, чертыхнувшись, поправился: – Беги куда угодно. Это твой шанс остаться живой. «И то навряд ли», – про себя добавил он. Закурил. Открыв дверцу, вышел, повесил автомат на плечо. – Эй! – окликнул он проходившего мимо боевика-славянина. – Куда девчонку по нужде сводить?

– Куда хочешь, – огрызнулся тот.

– Точный ответ, – усмехнулся Борис. И, повернувшись влево, удивленно посмотрел на открывавших какие-то люки боевиков.

– Дядя Боря, – робко повторила Маша, – я писать хочу.

– Сейчас пойдем, – не отводя взгляда от открытых люков, буркнул он. – Погоди немного.

– Это твое прикрытие? – услышал он голос от дома. Обернувшись, увидел командира группы боевиков.

– Вы уже достали своими вопросами, – небрежно бросил Бабич. – Спроси Басаева, он все по полочкам разложит.

– Наверное, к двадцать третьему февраля подарок преподносить будешь? – усмехнулся тот.

– Сначала к Новому году, – в тон ему отозвался Борис.

Тот засмеялся.

К ваххабиту подошли две женщины в белых перчатках.

– Бабоньки, – обратился к ним Борис, – может, отведете дочь по малой, а то…

– Еще чего! – перебила его стройная черноволосая женщина. – Тебя бы, может, и отвела… – Она рассмеялась.

«Я бы тебя, шкура, – мысленно ответил Бабич, – тоже кое-куда отвел бы».

Маша вышла из машины и испуганно смотрела на вылезавших из ямы людей. Обросшие, давно не бритые, в порванной грязной одежде, они выглядели персонажами какого-то ужастика. Из соседней ямы выбралась худая женщина в разорванном платье. Судя по всему, чеченка. Бабич качнул головой.

«И свои у них бывают рабынями», – подумал он.

Покосившись, увидел собиравшуюся толпу, судя по всему, местных жителей. Они стояли молча. Старики и мальчишки отдельно от женщин, в основном пожилых. Из ямы вылезла вторая – худая, бледная – женщина в спортивном костюме, с босыми окровавленными ногами. Борис почувствовал, как пальцы девочки сжали его руку.

– Садись в машину, – поняв, что ей страшно, сказал он. – Я сейчас…

– Мама! – рванувшись вперед, отчаянно закричала Маша.

– Машенька! – Женщина в спортивном костюме с неожиданной силой оттолкнула охранника и бросилась навстречу мчавшейся к ней Маше.

Бабич крикнул: «Ложись!» – и полоснул из автомата по боевикам, стоящим у дома. Присев за колеса, бросил «лимонку». И выматерился. Чеку он не выдернул. Но его бросок произвел впечатление. Ваххабиты, рванувшись в стороны, попадали. Это дало возможность Борису ударить длинной очередью по бегущим от микроавтобуса боевикам. Трое упали. Остальные залегли и открыли огонь. Борис рухнул под машину. И снова выпустил очередь. Перекатившись за заднее колесо, спустил курок. Услышал сухой щелчок. Выхватил вторую «лимонку» и, выдернув чеку, бросил в сторону дома. Вжался в землю. Грохнул короткий взрыв. «Шестерку» изрешетили осколки. По машине сразу же ударили пули. Стреляли с трех сторон. Бабич, втянув голову в плечи, менял рожок и увидел упавшую перед ним «лимонку». Стволом отбросил ее и рванулся в другую сторону, сунув голову под машину. Раздался взрыв. Борис увидел ноги выскочивших из двора боевиков и прямо из-под машины ударил по ним из автомата. И вдруг услышал треск автоматных очередей справа и слева. Боевики стали отстреливаться.

– Придется Богу свечку ставить, – обрадовался Борис.

Приподнявшись, разрядил весь рожок в спины засевших за микроавтобусами ваххабитов. Рядом с ним, пробив боковые стекла, прошла пуля. Он упал в оставленную колесами выбоину, заменил рожок.

– Последний, – поморщился Бабич.

Вытащил последнюю «лимонку». Слева по нему выстрелили. Пуля впилась в землю рядом. Вздрогнув, Борис выбросил в ту сторону ствол и спустил курок. Стрелявший в него из пистолета мальчишка лет пятнадцати, отброшенный пулями, упал на спину.

– А-а-а-а! – с отчаянным криком подбежала к упавшему мальчишке женщина. Она схватила пистолет, вытянула в сторону Бабича обе руки и выстрелила.

– Дура! – заорал Борис и короткой очередью в три патрона убил ее. Из похожего на хлев глинобитного строения с кинжалом рванулся невысокий седобородый, но еще не старый чеченец. Бабич как раз стрелял в сторону микроавтобусов, от которых по нему открыли огонь двое ваххабитов. Около дома Сапаева началась рукопашная. Услышав шаги, обернулся. Нажал на крючок и понял, что патронов в автомате нет. Вскакивая, бросил автомат навстречу чеченцу и выхватил пистолет. Тот вдруг с размаху упал. Борис увидел показавшего ему большой палец молодого мужчину в камуфляже. Из-за угла выскочили трое и бросились к нему. По возрасту в солдаты они не годились.