Сумка со смертью - Александр Тамоников

«Паломничество» началось через полчаса. «Нас не ждали, а мы приперлись!» Алексей успел спрятать в подпол «деликатный» груз, облиться в бане холодной водой и даже полежать на кровати. Потом поднялся, пошел на кухню, поставил вариться картошку. Сел за стол на веранде, придвинул к себе бутылку самогона и уставился в далекие миры сквозь мутное содержимое. Маслов и Борька Черкасов подошли одновременно. Было бы странно, если бы не подошли. Смотрелись собутыльники неважно: согнутые, походка неуверенная, похмелье на лицах отливает синим цветом.

– Надо же, сидит, – проворчал Черкасов, отодвигая от товарища дрянную самогонку и водружая на стол относительно сносную водку. – Я поменяю, ничего? Подвиг совершил, понимаешь, с утра пораньше сгонял в сельпо, затарился. Варвара твоя меня подловила… – Алексей вздрогнул, про этот «очаг напряженности» он уже забыл. – Подходит такая, вся из себя, на каблуках, размалеванная, без мужика – и давай про тебя выяснять: мол, надолго ли прибыл, не женат ли, каковы планы на ближайшие дни… Расслабься, приятель, – засмеялся Черкасов. – Я сказал, что сегодняшний день у тебя точно занят, а дальше неизвестно… Так что рано напрягаться. Варвару испугался?

– Правильно испугался, – проворчал Виктор Павлович. – Варвара баба крутая, может и по шее с размаху… Куда посуду дел, Алексей? – Он окинул недовольным взглядом девственно чистый стол. – Вот на хрена ты все унес, если обратно нести?

– Это не я, – буркнул Алексей.

– Ага, дух святой, – фыркнул сосед. – Только не говори, что за ночь в твоем доме поселилась баба и стала наводить порядок. В старика Хоттабыча и лампу Аладдина мы не верим… Неплохо, кстати, выглядишь, Алексей, – с прищуром смерил он его взглядом, – словно и нет у тебя никакого похмелья.

– Так я когда встал, – усмехнулся Алексей.

– А Палыч у нас в лесу проснулся, – засмеялся Борька. – Вроде вышел, домой пошел – а утром в лесу на опушке проснулся…

– Ну да, причудливо как-то вышло. – Пенсионер озадаченно почесал седую макушку, к которой прилипли сухие листья и хвойные иглы. – Хоть тресни, ни хрена не помню. Должен был домой пойти, а потопал в лес, там и уснул на полянке. Искусали, сволочи, всего… – Он потер покусанные комарами конечности. – Леший, видать, не туда поволок…

– Серьезно? – удивился Алексей. – А я-то гляжу, чего ты, Палыч, такой весь помятый?

– Палыч-то тут при чем? – резонно заметил Черкасов, вынося с кухни стопки. – Мужик не виноват, у него в природе заложено – пить. Баба Дуня виновата – сивуху гонит. Не болит у нее душа за собственную продукцию. Давайте, мужики, – набулькал он в стопки из полной бутылки, – сегодня надо, по-другому не получится…

Выпили без закуски – надулись, побагровели… и отпустило. Зашевелились, заулыбались. Дружно согласились, что жизнь продолжается и не такая уж она плохая. Черкасов сбегал на кухню, распотрошил холодильник. Хрустели остатками огурцов, редиской, которую притащил Черкасов с собственного огорода.

– Что-то вроде не так, – проницательно заметил Маслов, потягивая носом и стреляя по сторонам глазами. – Не понимаю что, но что-то не так. Вчера по-другому все было.

– Да, и меня терзают смутные ощущения… – покарябал кончик носа Черкасов. – Вчера, когда мы пили, обстановка была немного другая… Не сказать, что все изменилось очень сильно…

«Женским духом вчера не веяло», – подумал Алексей. Наверху что-то упало, покатилось. Товарищи застыли с открытыми ртами, дружно посмотрели на Алексея.

– Эй, спускайся! – громко сказал он. Деваться некуда, шила в мешке не утаишь, все равно узнают.