Мировая девчонка - Фридрих Незнанский

— Куда, вы сказали?

Ага! Не выдержал мужик… Нельзя же позволить потенциальному клиенту свалить! И Антон, не оборачиваясь, лишь махнул рукой в сторону, противоположную от центра.

— А вы, собственно, в чем нуждаетесь-то? В валюте или в «деревянных»?

«Ну, вот, наконец!..»

— Мне рубли нужны, — Антон поморщился, как от зубной боли, и сделал еще пару шагов к машине.

— Погодите! Может, мы между собой? Мне-то как раз валюта — в любом виде! И «баксы», и «еврики», — один черт! Может, столкуемся? Я готов и по хорошему курсу.

— Это ж по сколько? — Плетнев остановился и обернулся, глядя недоверчиво.

— Ну, вы слышали по двадцать пять? А чего, вполне, я считаю. Вам много надо-то?

— К сожалению, много, в этом и вся проблема, — обреченно махнул рукой Плетнев, отворачиваясь, чтобы идти дальше.

— Ну… как много?

Мужчина вмиг насторожился, интонация выдала его жгучий интерес. И теперь, как бы Антон ни крутил и не вилял, он не отвяжется, больше того, он будет готов даже нереальный курс предложить, лишь бы не упустить «клиента», ибо сам, в конечном счете, ничем не рискует.

— Так там не двадцать пять, там больше получается, — проявил «жлобскую» жадность Плетнев.

— Ну, ведь не больше двадцати шести? — резонно возразил мужчина. — Такой курс весной был. А сейчас? Ну, двадцать пять — тридцать… сорок даже. Но не больше.

«Ага, торгуется…»

— А что? — всерьез «задумался» Антон. — По сорок я бы, наверное, уступил…

— У вас при себе?

— Нет, в машине. Но… — Антон оглянулся на свою «тойоту». — Мне бы не хотелось при супруге, понимаете?…

— Отлично понимаю! — даже обрадовался мужик. — Разница курсов… все правильно, зачем ей знать истинную стоимость сделки, верно? Давайте в моей посчитаем. Какая сумма?

— У меня… — Плетнев помялся, оглядываясь на свою машину. — Сто пятьдесят тысяч.

— Это нормально, столько наберу. Давайте тогда, забирайте ваши рублики и пойдемте в мою машину, там у меня есть калькулятор, посчитаем, лады?

— Согласен.

Антон забрался к себе в машину, взял сумку и сказал женщинам, притихшим на заднем сиденье, словно замерзшим голубям на карнизе:

— Сейчас я пересяду к нему. А вы закройте все двери — нажмите все кнопки, и, что бы ни происходило, молчите и никому не открывайте, даже если потребует милиция. С ними я сам разберусь. Ясно? — жестко закончил он.

— Мы будем слушаться, — робко произнесла Элеонора, но в глазах ее, заметил-таки Плетнев, вспыхивали «чертики». Ох, и баба!..

Мужчина сидел за рулем, перед ним, на приборной панели, лежал калькулятор. Плетнев открыл дверь и сел рядом, положив сумку на колени. Сказал нетерпеливо:

— Только давайте поскорей, у меня серьезное дело горит, понимаете?

— Хы! Как не понять! У меня у самого — товар пришел, а оплата только рублями. Теперь же про «баксы» даже говорить запрещено! Вот дурь, а? Как это говорят? Слова нет, а жопа есть! — И он облегченно захохотал, почувствовал уже, видно, что «обул»-таки очередного лоха, отчего ж не расслабиться? — Так доставай, тебе сколько?

Уже на «ты» заговорил, значит, потерял уважение к «клиенту»: рыбка сама нырнула в сети…

Антон полез во внутренний карман куртки и достал красные «корочки». Раскрыл, сунул мужчине под нос и сказал спокойно:

— Прокуратура. Следователь по особо важным… Читать умеешь? Молодец… Значит, договоримся.

— Чего?! — опешил тот.

— Прокуратура, баран! А теперь заткнись и внимательно слушай. Вчера…

Мужчина вдруг резко дернулся и попытался ударить Плетнева кулаком левой в лицо. Неудобно это было ему: в правой он держал калькулятор. А его левую Антон легко перехватил и свой правый кулак с резким поворотом вогнал ему под дых. Как раз под рулем кулак прошел. Очень удобно получилось.

Мужик утробно «гыкнул» и навалился грудью на руль. Но Антон сбил с него шляпу и откинул его голову на подголовник спинки сиденья. Потом двумя пальцами взял за кадык и несильно сжал. Тот задергался.

— Ну, ты понял? Или повторим?

— Не надо… — одним горлом просипел мужчина.

— Тогда слушай меня внимательно, — Антон отпустил его голову, и тот стал делать быстрые глотательные движения. — Вчера тут твои подельники «кинули» женщину. А через час ее нашли в парке убитой, сечешь? Если ты мне прямо сейчас называешь их имена, ну, тех, что работали у этого обменника вчера, я тебя, пожалуй, отпущу. А будешь молчать, везу прямиком в прокуратуру. Но сперва хорошо с тобой побалакаю, на нашем языке, на профессиональном.

— Не понимаю, о чем речь… — совершенно искренне заверил мужчина.

Другой бы усомнился, но не Антон.

— Не понимаешь… — печально сказал он и неожиданно, с новой силой ударил того в живот. Под рулем, так удобно. Водитель громко рыгнул и снова улегся на баранку. А Плетнев защелкнул у него на левом запястье наручник и пристегнул его к рулевой колонке. Потом пару раз с силой «приложил» ладонь к его загривку, и тот пришел в себя.

— Ну, что ж, мужик, не хочешь по-человечески, буду как всегда. — Антон достал рацию, включил, и из нее донеслось громкое шипение. — Береза?… Я — тополь, подгоняй транспорт, пакуем клиента. И налоговиков давай, будем шмонать обменник. Все в цвет, сошлось! — и выключил шипящую рацию.

Мужик, наконец, допер, что игрушки не прошли.

— Погоди… — выдохнул он.

— Те, — сказал Плетнев.

— Чего — те? — не «врубился» мужик.

— Погоди-те надо говорить.

— А-а… ладно… Я скажу.

Рация в руках Антона снова зашипела.

— Береза, пока отбой.

— Тут, наверное, «турист» вчера работал. Его дела, я к ним отношения не имею, клянусь.

— Легко клянешься, не верю, — спокойно сказал Антон и покачал в руке рацию. — Как он выглядит? Давай фамилию и адрес! Номер его черной «ауди»! Ну? Соображай быстрее, а то там, за углом, твои козлы в белых «Жигулях» в недоумении, почему мы так долго деньги считаем.

Мужик сгорбился, словно ожидая нового удара, помолчал и, наконец, сморщившись, сказал:

— Фамилии не знаю. Просто «турист». Но он не убивал. Мы никого не убиваем. Лажа, начальник!

— Лажа? — удивился Плетнев. — Ну, что ж, тогда едем в прокуратуру. Надоел ты мне. Пусть с тобой сперва мои хлопцы побеседуют. Сейчас я обойду машину, а ты пересядешь на мое место.

Он взялся за ручку двери, чтобы выйти наружу, и в его руке снова зашипела рация.

— Я вспомнил! — воскликнул мужик.

— Вот это другой разговор, — констатировал Плетнев, выключая рацию. — Говори, слушаю.