Наносмерть - Максим Шахов

Моник остановила свой «БМВ» у одного из ресторанов на набережной. Место было заказано, и их без проволочек усадили за столик. Логинов от меню отказался и попросил Бриссо:

— Мне большой кусок мяса и гарнир попроще. Но побольше. И чаю! Тоже побольше!

Моник с ухмылкой подняла бровь. Виктор же в этот момент вдруг увидел повернувшегося за одним из столиков мужчину.

Подавшись к Бриссо, он спросил:

— Это Тарантино?

Моник оглянулась и ответила:

— Да!

— Одолжи ручку и блокнот! Пока за это не арестовывают!

Бриссо отложила меню и выудила из своей сумочки требуемое.

— Гран мерси! — поблагодарил Виктор и поднялся.

Тарантино был пьян, сидевшие с ним за столиком мужчины — не очень.

— Прошу прощения, Квентин! — наклонился Виктор. — Не могли бы вы дать мне автограф?

Тарантино посмотрел на Логинова неприветливым взглядом. Однако сидевший напротив мужчина сделал рукой жест — мол, это же нетрудно, чувак. Тарантино хлебнул из бокала и выхватил у Логинова ручку с блокнотом. После чего левой рукой что-то быстро написал. И вернул, не глядя на Логинова.

— Спасибо и еще раз прошу прощения! — кивнул Виктор.

Поблагодарив жестом приятеля Тарантино, он вернулся к Моник.

— Взял? — спросила та, оторвав взгляд от меню.

— Типа того, — мрачно ответил Логинов.

— А что не так?

Виктор протянул ей блокнот:

— Там написано то, что я думаю?

— «Мне некогда раздавать автографы, чувак! Я продаю идею гениального фильма! Фак ю!» — прочитала Моник английский текст и засмеялась: — Я не знаток английского правописания, но тут куча ошибок! По-моему, это дорогого стоит!

— Как сказать… — вздохнул Логинов, беря блокнот и вырывая из него лист. — Я вообще-то для дочки брал, а теперь не знаю…

— У тебя дочка? Сколько ей лет?

— Шестнадцать…

— Ну тогда все в порядке! — пожала плечами Моник, пряча блокнот и ручку в сумочку.

Она вернулась к меню, Виктор же вынул из кармана паспорт и сунул в него лист, чтобы не помять. В этот момент у Логинова зазвонил мобильный. Моник быстро на него посмотрела, но Виктор покачал головой:

— Это личный… — сказал он и добавил: — И звонит моя девушка… — И ответил: — Да, Алена!

— Привет, любимый! Ты готов?

— К чему, любимая?

— Лететь ко мне на крыльях любви, дурачок! Я уже освободилась. Как и обещала…

— Боюсь, с крыльями проблема…

— У тебя сломалась машина? Твоя девочка оплатит тебе такси! — Голос у Алены был пьяным и манящим.

— Да я бы к тебе пешком пришел, честно! Но я в Каннах…

— Это какой-то кабак?

— Нет. Я в настоящих Каннах, на набережной Круазетт.

— И чем ты занимаешься в настоящих Каннах, на набережной Круазетт, если не секрет? О! Твоя девочка стихами заговорила!

— Да! Я оценил… Я тут по работе, Алена…

— Да хватит! Уже не смешно…

— Не смешно, зато правда. Я действительно в Каннах.

— И что ты там делаешь?

— Жду, пока мне позвонят из Москвы и сообщат информацию, от которой зависит, когда состоится открытие фестиваля…

— Логинов, это действительно не смешно! Ты с утра скулил, как бездомный пес, и просил погладить! Я из-за этого убежала от подруг! А ты прочитал в интернете про взрыв и несешь полную чушь!

— Алена, зайка! Я в самом деле в Каннах и по работе. Честно. Я только что взял автограф у Тарантино…

— Ты моральный урод, скотина и дебил! Не звони мне больше! Никогда! Попадешься на глаза, убью!

Логинов опустил трубку и провел рукой по лицу.

— Проблемы с девушкой? — на миг отвлеклась от меню Моник.

— Скорее катастрофа. Она хотела меня утешить и для этого пригласила к себе. А я сказал, что в Каннах… Она не поверила и пообещала, что при встрече убьет.

— Житейское дело, — пожала плечом Бриссо. — Вернешься, получи судебный запрет…

— Да при чем тут запрет? Меня сегодня все бросили!

— Можешь не смотреть на меня. Я тебя утешать не буду. Я не по мальчикам…

— Да я и не… Подожди, в смысле — не по мальчикам?

— В прямом.

— В смысле… — помахал рукой Логинов, — по девочкам?

— А в чем проблема? Ты гомофоб?

— Да нет, я скорее гомонейтрал…

— Приятно слышать. Тогда могу дать тебе адресок публичного дома. Но здесь это дорого…