Кроссворд для негодяев - Максим Шахов

Он метнулся в комнату и увидел, что крепыш пока никуда не выбросился. Однако встал с кровати и, согнувшись в три погибели, пытается скованными руками то ли вытащить из брюк ампулу с цианистым калием, то ли просто надеть их.

Разбираться было некогда. Логинов с разгона пнул крепыша в копчик, и тот, потеряв равновесие, тут же грохнулся, ударившись о пол головой.

– Я же сказал – сидеть! – прорычал Логинов, второй раз пиная скрючившегося на полу человека и выдергивая застрявшие под ягодицами кисти рук.

Волоком дотащив подвывавшего от боли крепыша к двери, Виктор швырнул его на пол и бесцеремонно раздвинул волосатые ноги.

– Еще раз дернешься, пеняй на себя! Присматривай за ним! Только не так, как за этой! – зло зыркнул Логинов на Захарова, склоняясь над блондинкой.

Шея у женщины, на счастье, не была сломана. Виктор определил это сразу. С гортанью дело обстояло хуже. Пульс на шее, рассеченной шнуром, не прослушивался, но крови было немного.

– Вызывай «Скорую»! – не поднимая головы, бросил Логинов.

Оглянувшись, он схватил валявшееся на полу ванной полотенце, скатал его валиком и подложил блондинке под голову. Потом опустился на колени и, слушая, как Захаров, запинаясь, мычит диспетчеру «Скорой» адрес, открыл рот блондинки пошире и убедился, что язык на месте.

В следующий миг Логинов, поместив левую ладонь между торчащих грудей блондинки, сделал пять энергичных толчков, наложив правую ладонь поверх левой. Затем, прижавшись ртом к пухлым губам женщины, Виктор по всем правилам сделал вдох. Автоматически повторяя заученные движения, он немного успокоился.

Злость на капитана Захарова постепенно ушла. По большому счету, в случившемся был виноват он, подполковник Логинов. Потому что недообъяснил. И потому что не проконтролировал. И все. Дискуссия закрыта, как сказал бы генерал Максимов.

Работенка была не из легких, даже для тренированного человека. Тем не менее Логинов, не снижая темпа, с упорством автомата продолжал делать искусственное дыхание четыре с половиной минуты и добился своего. Когда в очередной раз он склонился над блондинкой, она вдруг слабо пошевелила головой. Виктор вытер тыльной стороной ладони пот со лба, нащупал на шее блондинки сонную артерию, немного подождал и тяжело поднялся.

– Иди сюда, – позвал он Захарова. – Садись. Посмотришь за ней.

– А… а как?

– Внимательно! – рыкнул Логинов. Потом прошел в ванную, открыл кран, умылся и сказал уже спокойно: – За пульсом следи. Главное, чтобы не остановилось сердце.

Протиснувшись обратно в дверь, Виктор взял у капитана ключи, расстегнул на крепыше один браслет и подождал, пока тот наденет штаны. Снова защелкнув наручники и подтолкнув крепыша к кровати, он закурил и, глядя на сидевшего перед ним человека сквозь пелену дыма, спросил:

– Так кому вы звонили от «Топаза»?

– Никому, – быстро проговорил крепыш, глядя себе под ноги. Судя по всему, за это время он все обдумал и успел принять окончательное решение. Или на него подействовал поступок блондинки. Такое тоже могло быть. Главное, что теперь «колоть» его предстояло по новой. И это было хуже всего.

– Как знаешь, – проговорил Логинов, переходя на «ты». Ситуация все больше запутывалась, и на всякие политесы просто не было времени. До приезда «Скорой» Виктор успел осмотреть телефон крепыша. Трубка представляла собой просто мощный радиоудлинитель, и функция занесения номера последнего звонка в память отсутствовала. Логинов вздохнул и перезвонил в управление. Там все было по-прежнему: установочных данных из ГОВД не поступало, а оперативные работники докладывали о мелких происшествиях, к делу не относящихся.

– Разрешите? – просунулся в дверь спецназовец. – Там на лифте приехали врачи из «Скорой», говорят, в 319-й.

– Пропустите! – приказал Логинов. – Заберете ее вещи и поможете донести до машины. Один человек пусть едет в больницу и следит, чтобы она опять не вздумала наложить на себя руки. Позже мы пришлем кого-нибудь на смену. Отзывайте людей с улицы и забирайте этого красавца и его машину со стоянки. Всех задержанных везите в управление. Рассадите так, чтобы исключить контакт. Все. Мы скоро подъедем.

– Суицид, – сказал Захаров возникшему в двери пожилому доктору-еврею. – Что-то там с гортанью.

Доктор кивнул и, не выказывая никаких чувств, склонился над блондинкой.

Логинов прикурил еще одну сигарету и, отойдя к окну, стоял, глядя на свое отражение в слезящемся окне, пока номер не опустел. Где-то в стороне сверкали молнии, и тогда вспышки освещали края нависших над городом тяжелых грозовых туч. Дождь почти прекратился.

– Товарищ подполковник, – послышался сзади голос Захарова. – Извините, я не…

– Ладно, капитан, – вздохнул Логинов, поворачиваясь. – Проехали. Только на будущее заруби себе на носу: тонкости своей душевной организации приберегай для посещения вернисажей. А на работе о них и думать забудь. Ясно?

– Да.

– Вот и ладно. Садись. Подобьем бабки. Что думаешь об этом субчике?

– Он что-то темнит. Я думаю, его нужно показать Матросову.

– Молодец, – немного насмешливо кивнул Логинов. – Голова у тебя работает. Значит, так. Звони дежурному, пусть приглашает майора на опознание. Дальше будет видно. По дороге заскочим на Московскую, посмотрим на этот новый дом в натуре. Карта, конечно, дело хорошее, но городской ландшафт – штука капризная. Ты когда-нибудь из снайперской винтовки стрелял?

– Нет.

– Ладно, звони, я пошел обуваться.

Дверь в 317-м не была заперта. Логинов для приличия постучался и вошел, услышав «вайдытэ!». Кавказец уже куда-то собрался и сидел на кровати в темных брюках, светлой рубашке и светлом зеленоватом пиджаке. В пепельнице лежало три окурка. Судя по всему, он терпеливо дожидался, пока Логинов зайдет за ботинками.

– Извини, Рубен, задержка вышла, – сказал Виктор, подходя к окну и обуваясь. – По девочкам?

– Да нэт. По работе. Торгуэм по чут-чут.

– Ясно. Хорошо получается?

– Нэ очэн. А што дэлать? У нас стрэляют, а я нэ хачу. Лучше торговать.

– Это точно, – вздохнул Виктор. – Торговать – лучше. Только не у всех получается. Ладно. Бывай.

– Бивай… Кароший ти челавэк, Виктор.

– Кто – я? – оглянулся на пороге Логинов.

– Да. Ти. Я много людэй видэл. Разных. Знаю, чиво говорю.

– Я – не хороший, – сказал Виктор. – Я – разный. Работа такая. Кому-то нужно и стрелять… Пока.