Сирийский патруль - Сергей Соболев

— В моей смерти прошу никого не винить…

— Кто об этом просит? — резко спросил Сэконд. — Подпись?

— Иван Козак.

Майкл несколько секунд, не мигая, смотрел на него — как удав смотрит на потенциальную жертву. В том же направлении смотрело дуло «кольта». Как стреляет Сэконд, Иван имел возможность видеть воочию. Хорошо стреляет, метко.

Их сейчас разделяют всего четыре или пять шагов.

Зверюга не позволит ему сорваться с места. Да и Майкл с такого расстояния не промахнется.

— Авторучку имеете? Или дать свою?

— Не стоит, — сказал Иван. — Я не подпишу.

— В принципе, достаточно ваших отпечатков пальцев, — сказал Сэконд. — Они уже имеются на папке и на записке. Но будет лучше, если вы все же подпишете.

— Раньше мочили людей без всяких «расписок».

— Это кто ж такое себе позволяет? — удивился Сэконд. — Может, вы и меня в чем-то таком подозреваете?

— Как можно, — Козак криво усмехнулся. — Вы же джентльмен. Как известно, джентльмены делают дела, придерживаясь рамок приличий.

— Вот именно. Поэтому — подписывайтесь!

— Что это даст? — только для того, чтобы потянуть время, спросил Козак. — Не все ли равно?

— Вам-то все равно. А нам, — Сэконд посмотрел на него холодным взглядом убийцы, — нам бумага с вашей собственноручной подписью может пригодиться.

— Зачем? — продолжая оттягивать время, спросил Иван. — Для чего вам нужно иметь мою якобы «предсмертную записку»?

— Делопроизводство, знаете ли, — сухо сказал тот. — Имярек прибыл тогда-то, служил там-то, выбыл тогда-то и по таким-то причинам.

— Я еще пока не «выбыл».

— Это первое, — Сэконд пропустил его реплику мимо ушей. — И второе. Если вдруг из-за вас начнутся какие-то предъявы, в чем лично я сильно сомневаюсь, можно показать вашу предсмертную записку. Так и так, мол, человек сам себя обслужил .

— Пустил себе пулю в лоб?

— Извините, дружище, особого выбора нет.

— Пуля из старого доброго «девятьсот одиннадцатого» «кольта»?

— Предпочтете, чтобы я натравил на вас пару таких зверушек? — Майкл кивнул в сторону внимательно прислушивающегося к звукам человеческой речи пса. — Так что вы решили?

— Я бы предпочел… остаться в живых.

— Неужели? — в словах Сэконда впервые в ходе их встречи явственно прозвучала ирония. — Уверены?

— Да, уверен, — Иван вымученно улыбнулся. — И еще… После выяснения, что, где и когда я неправильно сделал, хотел бы продолжить службу в фирме.

— Вот как?

— Я бы хотел работать вместе с вами…

— Вместе со мной? Почему? Только честно!

— Вы… — Козак пожевал губами, подыскивая нужные слова. — Вы, босс… очень живучи. Про вас ходили слухи, что вы того…

— Говорите прямо!

— А то вы сами не в курсе… Вас ведь взорвали вместе с вашим бодигардом?! Мне так сказали. — Он не стал говорить, что видел даже сам момент взрыва. — А вы… — Козак старался вложить в каждое из произносимых слов максимум человеческой теплоты. — Вы, как я вижу, целы и невредимы… чему лично я очень рад.

Майкл резко встал со стула. Мастиф — гора мышц — вскочил; но хозяин рявкнул так, что пес, обиженно ворча, опустился на место.

— Козак, вы — мудак! — слово «мудак» Майкл произнес особенно смачно. — Вы не идиот, а именно то самое, что я сказал!

«Ругается? Уже хорошо… — подумал Иван. — Может, и пронесет…»

Ну не для того же его отправили на Кипр, чтобы пристрелить или отдать на съедение местной собачке? Это можно было сделать и в Париже.

— Вам крупно повезло! — бросил Сэконд. — Не зря говорят на вашей исторической родине — «дуракам везет»… Ваше счастье, Козак, что фирма поручила разбор парижского ЧП именно мне, как вашему бывшему куратору.

Майкл развернулся к письменному столу. Открыл один из ящиков, достал хьюмидор; извлек из него сигару и каттер.

— Сигару? — не оборачиваясь, спросил он. — Алкоголь не предлагаю — понадобится трезвый ум.

— Благодарю, но я бы выкурил сигарету.

Майкл обрезал каттером кончик сигары. Щелкнул курок «кольта»; бывший наставник и куратор неспешно прикурил от огонька стилизованной под грозный пистолет зажигалки. Убрал в ящик «игрушку», вместо нее положил на столешницу пепельницу.

— Курите, — выпустив облачко дыма, сказал Сэконд. — Но ведите себя аккуратно, а то тварь и вправду может наброситься.

Иван находился где-то на середине своего рассказа о случившемся в Париже происшествии, как вдруг запиликал сотовый.

— Минутку, — Сэконд взял со стола смартфон, глянул на экран. — Я должен ответить… — Сказав это, он вышел из комнаты.

Последующие две или три минуты, проведенные Козаком наедине с «тварью», показались ему бесконечными. К счастью, это существо, которому вполне бы подошла главная роль в очередной экранизации сюжета про собаку Баскервилей, все это время так и оставалось в своем углу. Хотя и не сводило глаз с сидящего на стуле посреди комнаты субъекта…

Сэконд, открыв дверь, скомандовал:

— Ричи! Ричи, ко мне!!

Тварь вскочила на ноги и метнулась к хозяину.

«Ричи, — подумал Козак. — Ричи… Вот, значит, как зовут это «исчадие»….

Он тоже вышел в вестибюль. Достал из кармана платок, промокнул покрытое градинами пота лицо. Сэконд, обернувшись к нему, сказал:

— Мне нужно отъехать.

— А что со мной? — спросил Козак.

— Есть два варианта будущего, Иван…

Сэконд потрепал пса по лобастой голове; тот ответно, распустив брыли, лизнул его руку шершавым языком.

— Только жизнь и смерть, третьего не существует.