Награда Бешеного - Виктор Доценко

— Странно, почему я ничего об этом не знаю? — Казалось, Богомолов даже обиделся, но глаза смотрели с хитринкой. — А может, мне тоже хочется такой аппарат!

— Константин Иванович, ты хоть понимаешь, что говоришь? — усмехнулся Говоров.

— А что такого? — Генерал недоуменно пожал плечами.

— Как что?! Мало того что генерал госбезопасности открыто признается в отсутствии у него столь необходимой спецаппаратуры, так он еще и не знает, что племянник его лучшего друга занят ее разработкой! — Говоров заразительно рассмеялся.

— Да, подловил так подловил — ничего не скажешь, — смущенно признался Богомолов. Затем поохал-поохал и вытащил откуда-то небольшой симпатичный аппарат. — Месяца три назад твой Леонид сотворил это чудо. Определяет не только городской, но и междугородный номер! Обещал подумать и над международным.

Теперь пришла очередь сконфузиться Порфирию Сергеевичу.

— Что ж, и на старуху бывает проруха, — вздохнул Говоров…

Савелий расстался с генералами и решил прогуляться по Москве. Конечно, он старался держать себя в руках в связи с новостями об Андрее, но на душе, как говорится, кошки скребли.

Как-то так получилось, что ноги сами привели к дому Розочки. Но сначала он решил просто позвонить.

— Вас слушают, — услышал он моложавый голос тетки.

— Простите, это квартира Даниловых?

— Из Даниловых здесь только Розочка! -

В трубке что-то зашуршало, потом женщина громко позвала: — Роза! Розочка, тебя спрашивает какой-то молодой человек!

— Слушаю! — раздался ее голосок, и у Савелия екнуло сердце.

— Здравствуй, Розочка! — пересохшим от волнения голосом проговорил он.

— Здравствуйте! А кто вы? Что-то голос ваш мне не знаком…

— Нет, вы меня не знаете. Я… я приятель Савелия!

— Савелия? — воскликнула Розочка задрожавшим от волнения голосом.

— Вы не поможете мне разыскать его? — нашелся Савелий.

— А вы разве не в курсе? — с грустью откликнулась Розочка.

— А что случилось? — Он постарался имитировать удивление.

— Савелий погиб, — прошептала девочка.

— Погиб? Извините, меня долго не было в Москве. Примите мои соболезнования.

— Спасибо.

— Как у вас дела? Какие планы? — быстро переменил тему Савелий.

— На днях улетаю в Америку.

— К родственникам?

— Нет, учиться.

— Одна?

— Почему одна? С теткой.

— Это что ж, по обмену?

— По правде говоря, я и сама толком не знаю; тетка что-то темнит, то одно говорит, то другое… Кстати, как вас зовут?

— Меня? Сергей! Сергей Мануйлов! — Савелий совершенно машинально назвался полным именем, думал он совсем о другом. — Что значит — темнит?

— Сначала говорила, что нас кто-то там приглашает, потом, что я буду там учиться, а на днях пришел какой-то американец и объявил, что мне кто-то оставил деньги для обучения в Америке. Сначала на подготовительном отделении меня обучат свободно говорить по-английски, потом — ускоренная программа колледжа, а потом уже и университет. Еще он сказал, что согласно завещанию мне следовало бы учиться в Оксфордском университете, но туда вроде девушек не принимают, а потому есть смысл подумать об учебе в Нью-Йорке — Колумбийский университет ничуть не хуже. — Розочка прямотаки взахлеб рассказывала о будущем, и, похоже, ей не терпелось уехать в далекую Америку.

— Ты счастлива? — осторожно спросил Савелий.

— Вы об Америке? Конечно, но если был бы жив Савелий, то я сначала посоветовалась бы с ним.

— О чем? Ехать или нет?

— А вот и нет, совсем не об этом.

— А о чем же?

— Подождет ли он меня, пока я буду учиться.

— А если бы он сказал, что не будет ждать? — поинтересовался Савелий.

— Тогда на фига мне эта Америка? Нет, я бы осталась здесь и все равно стала бы его женой! — В ее голосе было столько упрямства, что Савелий усомнился, а точно ли он разговаривает стой самой маленькой Розочкой, какую он знал?

— Так ты ж еще ребенок! — вырвалось у него.

— Ребенок? Да за мной уже парень со второго курса сценарного факультета ВГИКА второй месяц бегает! Проходу не дает.

— А ты что?

— Что я? Не люблю я его, — просто ответила Розочка.

— А если б любила?

— Если б любила, то… — Она вдруг капризно хмыкнула. — И чего это я с вами так разоткровенничалась? Голос ваш, что ли, мне вдруг напомнил Савелия? Господи! Савушка, это ты? — Она вдруг всхлипнула.

Савелий чертыхнулся про себя, но тут же нашелся:

— Нет, Розочка, ошибаешься — Говорков погиб, ты же только что сама мне сказала. Кстати, откуда ты узнала о его гибели? — Он лихорадочно старался сменить тему, чтобы в душу Розочки не закралось подозрение. Он хотел даже бросить трубку, но, не дай Бог, она тогда бросится на его поиски, откажется от учебы!

— Я прочитала некролог в «Московском комсомольце», там даже снимок его паспорта поместили… — Голос ее неожиданно потух. — Извините, мне просто показалось… Нет, нет, конечно же, ошиблась!

— Ничего, ничего. Знаешь, Розочка, Савелий наверняка гордился бы тобой, если бы ты закончила университет, неважно какой — Оксфордский или Колумбийский.

— Я знаю, — откликнулась она. — Иногда мне кажется, что мы с ним еще встретимся.

«Все может быть», — подумал он и тут же опомнился:

— Ладно, Розочка, я тороплюсь. Удачи тебе!

— И вам. Простите, а вы в Москве проездом или как?

— Проездом, а что?

— А где вы остановились? Может быть, к нам зайдете? — неожиданно предложила она. — Другу Савелия здесь всегда будут рады!

— Нет-нет, спасибо. Розочка. У меня в Москве уйма родственников. — Он словно испугался, что ей удастся его уговорить.

— А жаль, — вздохнула она. — У нас сейчас места много… Бабуля-то умерла. Вскоре после того как погиб Савелий. Так что квартиру мы уже оформили в аренду, жить будут дальние родственники моей тетки.

— Не огорчайся, думаю, отныне у тебя все будет хорошо!

— Дай-то Бог, — совсем по-взрослому проговорила девушка и со вздохом добавила: — Дайто Бог. Спасибо вам!

— За что? — удивленно воскликнул Говорков.

— За то, что поговорили со мной о Савушке. Как будто от сердца отлегло.

— Вот и славно! До свидания. Савелий долго еще вслушивался в короткие гудки. Эта девочка давно уже стала ему родной и близкой, но он понял это только сейчас. Сколько же несчастий свалилось на ее бедную голову? Сначала погибли родители, потом умерла бабушка, а тут еще он, Савелий, добавил горечи… Ему вдруг захотелось громко крикнуть: «Розочка, жив я, понимаешь, жив! И тоже очень-очень хочу с тобой встретиться!»