Земля войны - Юлия Латынина

Третье же условие для всех, кроме самого Углова, было совершеннейшим пустяком.

По иронии судьбы, и Кремль и Джамалудин больше всего не любили публичности. Джамалудин резал горла террористам, и Кремль это совершенно устраивало, во всяком случае, куда больше, чем если б Джамалудин никого не резал, но громко требовал расследования. Вот и сейчас Джамалудин хотел того же, что и всегда: перерезать еще одно горло. Кремль такая позиция устраивала гораздо больше, чем если бы у Джамалудина Ахмедовича, как у какого-нибудь пособника западных демократов, засвербило насчет гласности.

А Углов? Что Углов?

Иван Витальевич знал в Кремле кучу людей, которые еще и приплатили бы кавказским дикарям за перерезанное горло вице-премьера Углова.

Словом, если бы Иван Углов был на месте любого другого человека, он принял бы условия Джамалудина не задумываясь. Но он был на своем месте и принимать эти условия не хотел.

Иван Углов повернулся к селектору и набрал номер телефона. К его немалому удивлению, звонок прошел со второго раза.

– Салам, Иван Витальевич, – раздался негромкий, уверенный в себе голос, чуть поскальзывающийся на губных «в» из-за искалеченных лицевых мускулов.

– Что тебе взбрело в голову, Арзо? – холодно спросил Углов.

– Мне надоело смотреть на себя в зеркало.

– Тебя достал Комиссаров?

– И это тоже.

– Дни Комиссарова сочтены, – сказал вице-премьер, – если бы ты и твой зять не побежали наперегонки за его головой, то по моем возвращении он угодил бы в Лефортово. Но бог с ним, с Комиссаровым. У меня есть к тебе предложение. Хочешь стать президентом Чечни?

– И что я должен для этого сделать?

– Освободить парламентскую делегацию из лап захвативших ее террористов.

– Со мной – эмир Расул. Его люди не очень поймут такую историю.

– Послушай, люди Арсаева – террористы. Ты провел замечательную операцию – ты выманил этих людей и уничтожил их.

– Президента Чечни за такое маловато, – сказал Арзо.

– Что ты хочешь еще?

В эфире раздался легкий смешок.

– Ты знаешь, – сказал Арзо, – семь лет назад, когда меня чуть не убили в этих местах, я видел Рай. Я видел яблоки, больше футбольного мяча, и удивительные гранаты, с ребристыми красными зернами, и абрикосы, гладкие, как щека ребенка, и я видел девушек, которые шли ко мне, не касаясь земли. Представляешь, семьдесят две девственницы к твоим услугам, и каждое утро они снова девственницы, потому что целки у них зарастают каждую ночь. Я был в этом месте, Иван Витальевич, в которое тебе никогда не попасть, и оно снится мне после каждого боя. Мне снится, что мне тридцать лет, и у меня две руки, и у меня лицо человека, а не крокодила. На мне много грехов, Иван Витальевич, и я не хочу, чтобы мне их предъявляли в Судный День. Мне нужен Рай, кяфир, а ты мне предлагаешь президента Чечни.

И в телефоне послышались короткие гудки.

Углов в бешенстве швырнул трубку о стол.

* * *

Как только в горах над городом послышалась стрельба, люди стали высовываться из окон и звонить друг другу по сотовому, а как только количество звонков увеличилось на шестьдесят процентов, сеть стала падать, и сбои в связи стали нарастать.

Как только сеть стала падать, люди начали выбегать на улицу и бежать к мечети на главной площади, и когда они прибегали к мечети, первое, что они видели, были даже не «Уралы» во дворе мечети и не линия оцепления поперек площади. Первое, что они видели, был памятник генералу Лисаневичу.

Как мы уже говорили, было очень много людей, кроме Заура, которые были недовольны памятником Лисаневичу, и чем перечислять их поодиночке, проще сказать, что это были все горожане.

Кроме памятника Лисаневичу, было еще несколько вещей, которыми горожане были недовольны. Они были недовольны войсками, которые наводнили город, и слухами об отставке мэра.

Они были также недовольны тем, что в республике надо было платить любому менту, любому врачу и любому чиновнику. Горожане Бештоя хорошо знали, что врачу надо платить потому, что врач платит главврачу, а главврач платит начальнику департамента, а начальник департамента платит министру, а министр платит президенту республики, ну а уж президент республики, наверное, платит президенту России. Они были простые люди и не понимали, зачем президент России держит на месте президента республики, если тот ему не платит.

Но больше всего жители города Бештоя были недовольны взрывом в роддоме. Об этом не так часто говорили на улицах, и со стороны могло показаться, что город почти забыл о теракте. На самом деле это было обманчивое впечатление. Оно происходило оттого, что к каждому мужчине, который начинал громко жаловаться и предлагал разобраться с терактом, приходили люди Джамалудина и спрашивали: «Хочешь разобраться с террористами? Тогда иди к нам». Если человек отказывался присоединиться к отряду Джамалудина, но при этом продолжал обличать преступное бездействие властей, с ним могли нехорошо поступить. Одному такому даже сломали ребра, и этот случай вошел во все правозащитные хроники как пример гнусных действий приспешников местных сатрапов, затыкающих рот демократически настроенной общественности.

Бештой был на Кавказе, и в роддоме погибли почти двести человек, и еще столько же были ранены. Не было семьи, у которой не пострадали родичи или знакомые. Собственно, если уж на то пошло, в городе Бештое не было семьи, у которой не было родичей или знакомых среди тех, кто захватил в старой крепости правительственную делегацию. Поэтому новость о том, что именно произошло на Красном склоне, распространилась среди горожан очень быстро, и уже к шести вечера вся толпа, сбежавшаяся на площадь к мэрии, знала, что Джамалудин Кемиров наконец нашел тех, кто убил их детей, и один из убийц сидит под дулом его автомата на Красном Склоне, а другой – под защитой оцепления в ста метрах от толпы.

* * *

В половине седьмого Джамалудин зашел в кабинет директора санатория. Там, у пузатого белого телефона, сидел вице-спикер Госдумы. Белый телефон стоял в этом здании с цековских времен и имел прямой московский номер. Вице-спикер разговаривал по телефону и старался быть как можно более убедительным. Автомат на коленях сидевшего напротив Кирилла придавал ему красноречия.

Джамалудин зашел и послушал вице-спикера, а потом поманил Кирилла за собой.

– Пошли поговорим, – сказал Джамалудин.

Кирилл прошел за ним в холл. В просторном зале, окаймленным мраморными колоннами, на полу в луже крови валялась шахматная пешка, и двое близнецов – Шахид и Абрек – укрывали простыней труп.

Джамалудин сделал знак рукой и подошел к мертвецу. Кирилл следовал за ним. У покойника была черная курчавая борода и широкие штаны до колен. Джамалудин оттянул резинку штанов: трусов под ними не было. Ваххабиты не пользовались трусами, потому что в Аравии времен Пророка соответствующая деталь мужского туалета была не в обиходе. Гранатометов во времена Пророка не было тоже, но почему-то гранатометами пользоваться это никому не мешало.