Жарким кровавым летом - Стивен Хантер

— А что это за долина?

— Хендерсон, я даже представить себе не могу. Возможно, он имел в виду «долину теней», кроме этого я ничего не смог придумать. В общем, он меня озадачил на много лет.

— Продолжайте.

— Ладно, я смотрю и вижу, что в него стреляли. Выстрел выше сердца. Пулька, судя по всему, небольшая, потому что крови очень немного. «Что случилось?» — спрашиваю шлюшку, а она говорит: «Ах-ах, бедный мистер Чарльз, они набросились на него. Они схватили его, и когда он вытащил свой маленький пистолетик, они отобрали его у мистера Чарльза и выстрелили из него мистеру Чарльзу прямо в сердце. Они пришли, чтобы убить его, вот и убили». Шлюха рыдает, аж стекла дрожат, мол, мистер Чарльз такой хороший и добрый, он заботился о нас, ну и все такое. Я спрашиваю: «Кто это сделал?» — «Они сделали, — отвечает. — Гангстеры. Застрелили его из его собственного оружия и сказали мне, что, если я закричу, они убьют меня и всех девочек в доме». А он кричит: «Забери меня отсюда! Я умираю, о Боже, я умираю, но сын, ради Иисуса, пожалуйста, забери меня из дома греха». Я так и сделал. Пришел, чтобы избить человека и вколотить в него страх Божий, а вместо этого тащу его со второго этажа, а он плачет и рассказывает мне, какой я хороший сын и так далее, какой я замечательный и как он мною гордится. Все всегда происходит не так, как ты рассчитываешь. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я был достаточно силен, чтобы нести его. Но я не хотел выходить на улицу, и бордельмаман провела меня в подвал, а оттуда выпустила через большую дверь. Таким образом я первый раз попал в этот водосток. Я вынес его к той самой трубе. А он все повторял: «Спасибо, сынок, спасибо тебе, спасибо». Я вернулся, нашел его автомобиль, пригнал его на станцию и вынес отца в машину. Но к тому времени он был уже давно мертв. Последние слова, которые я услышал от него, были: «Я был злым человеком и сотворил зло в долине, и оттого произошло очень много зла, и я надеюсь, что Иисус простит меня». Я не хотел, чтобы его нашли там. Я отвез его в Маунт-Иду, уложил в естественной позе и взломал кладовку со спиртным в лавке Тернера. У него в автомобиле лежал «миротворец» — шестизарядный револьвер «кольт» сорок пятого калибра, образца тысяча восемьсот семьдесят третьего года. Я повозился с патронами, чтобы решили, будто тут была перестрелка, запутал следы в пыли, а потом удрал оттуда без дороги. На следующий день я сел на поезд. Через неделю я оказался в Пендлтоне, а еще через четыре месяца на Гуадалканале. Это чистая правда. Я охотился на него, но кто-то меня опередил.

— Иисус... — пробормотал мальчик.

Поезд дернулся.

— А почему они убили вашего отца? — спросил Карло.

— Я так и не смог это выяснить. Кто знает, во что этот человек мог вляпаться? Он был плохим человеком. Он бил и калечил людей, он делал ужасные вещи. Кто-то наконец решил рассчитаться с ним, я так думаю. Прежде, чем это сделал я.

Они поднялись и пошли к поезду. Проводник громко взывал:

— Все в вагоны!

— Может быть, вам поможет одна вещь, — сказал Карло. — Я случайно заметил это, когда просматривал газетные подшивки, и мне показалось, что здесь может быть связь. Но вы ведь знаете об этом ограблении? Когда украли зарплату «Алкоа»?

— Да?

— Оно произошло второго октября сорокового года. Ваш брат умер четвертого октября сорокового. Вам стоит об этом подумать.

— Проклятье! — воскликнул Эрл.

Карло дошел до поезда и, прихрамывая, взобрался в вагон. Эрл еще немного прошел рядом с тронувшимся вагоном, как будто не хотел допустить, чтобы единственный уцелевший во всех тех войнах, которые он вел, остался без его защиты.

— Эрл, а почему вы не захотели, чтобы вашего отца нашли в том публичном доме? Зачем было рисковать? Раскрылось бы и раскрылось, что тут такого?

— Ты так и не понял, Карло. Эти шлюхи, они были не такими, как все другие шлюхи.

Лицо молодого человека, не успевшего еще расстаться с невинностью, нахмурилось в недоумении.

— Они были мальчиками, — выговорил Эрл и, открыв свою последнюю и самую болезненную правду, остановился, провожая взглядом удалявшийся вагон.