Ничейная земля - Илья Бушмин

— Марина Исмагилова, возраст 22 года. Числится пропавшей без вести в течение последних трех лет. Проживала в Центральном районе, неподалеку от рынка. Три года назад, вечером 10 сентября, пошла погулять. Собиралась в парке на проспекте Победы встретиться с подругами и с ними отправиться в кафе. Но с подругами она так и не встретилась. Ее сотовый телефон через час после ухода из дома замолчал.

— Жертва номер один? — уточнил Гапонов.

— Так точно.

— Хорошо. Дальше.

Подполковник угрозыска, начальник криминальной полиции города, сидящий за длинным столом для совещаний в кабинете Гапонова, зашуршал бумажками.

— Александра Воротникова, 19 лет. Пропала два года назад, 19 июля. В тот день она возвращалась со свидания со своим молодым человеком. Он не провожал ее, так как у него возникли срочные дела на другом конце города. Наши сотрудники, кстати, детально все проверили, алиби парня подтвердилось. На этой почве они с Александрой слегка повздорили, в общем, и разошлись. Домой девушка уже не добралась.

Гапонов кивнул.

— Третья — Марфина?

— Совершенно верно. Пропала 28 мая прошлого…

— Это я уже знаю, — отмахнулся Гапонов. — Итак, у нас три трупа. Три года назад, два года назад и год назад. В год по трупу. Каждая из девушек была убита путем удушения подручными предметами. Очевидно, изнасилована, учитывая, в каком состоянии их нашли. Возможно, сексуальное насилие было совершено уже после наступления момента физической смерти. После чего трупы оставлялись в заброшенном доме. До следующего года. — Гапонов обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Вы понимаете, чем здесь пахнет? — и сам же ответил: — Серийником пахнет.

В числе прочих, собравшихся утром в кабинете руководителя городского отдела Следственного комитета РФ, была и Катя. В форменном пиджаке, она ютилась в конце стола между другим следователем по особо важным делам и Белянским, шефом собственного подразделения. Покосившись на коллег слева и справа — на нее никто не смотрел — Катя открыла свой блокнот и нацарапала на чистой странице: «Планерка у Гапонова. Трупы в Яме». На всякий случай. Ее основная привычка, которую Катя сама в себе выработала, чтобы найти лазейку в странных отношениях с собственной памятью.

— К счастью, пресса пока еще, кажется, не прочухала, — продолжал Гапонов. — По крайней мере, из пресс-службы не докладывали. Не прочухали они, собственно, самого главного. Что речь идет не абы о ком-то, а о дочке нашего с вами мэра. Когда СМИ узнают… Трубить об этом будут все. Вы ведь понимаете, надеюсь, что это федеральная тема? Центральные каналы, все федеральные газеты и все такое прочее. Мощный резонанс нам обеспечен. — Гапонов вздохнул, словно сам ужасаясь нарисованной им же картине. — Так что давайте срочно намечать совместный план работы. Все три убийства, само собой, объединяем в одно производство. Контролировать ход следствия, учитывая масштабы, буду лично я. Виктор Яковлевич, поручаю основную следственную работу вам.

Белянский по правую руку от Кати заерзал на стуле и покивал Гапонову.

— Подключайте столько следователей к группе, сколько требуется. Кто из наших занимался делом Марфиной?

Кто-то из следователей пробормотал что-то утвердительное.

— Хорошо. Срочно все материалы мне на стол. Я должен знать, какие мы линии отработали, а какие нет, — Гапонов покашлял, собираясь. — Хорошо. Давайте начнем с анализа того, что мы имеем на данный момент по этому склепу… прости господи, месту преступления. Соседей отработали? Судимых опросили?

Катя заметила, как опера из убойного переглянулись с шефом криминальной полиции. Последний подал голос:

— Ефим Алексеевич, мы опросили жителей соседних домов, кто вообще был в состоянии поговорить. Но… Простите, это же Яма. У нас нет не то что списка судимых в поселке. У нас нет даже точных данных о количестве проживающих в поселке человек.

Гапонов выругался.

— Чертова Яма. Ладно. Что технари нам приготовили? С пальцами понятно, прошло слишком много времени. Но, может, микрочастицы, другие следы? Есть у нас хоть что-нибудь?