Больная родина - Александр Тамоников

Очередь прошила Хатиева — его так и не успели оторвать от дерева. Он безвольно повис, превращенный в решето. Повалились те, кто был рядом с ним. Боевики метались, кто-то пробовал открыть ответный огонь, но тут же падал замертво. Кто-то бросился бежать и рухнул, нашпигованный свинцом. По поляне стелился едкий запах гари.

Через несколько секунд не осталось никого. Стонал раненый, пытаясь ползти. Пуля пробила ему голову, он уронил ее и застыл. За деревьями вспыхнула стрельба. Вторая часть банды тоже попала в засаду. Из кустов выскакивали люди в шлемах, при полной амуниции, перебегали поляну, скрывались за деревьями.

Один из них крикнул, пробегая мимо:

— Физкульт-привет, Серега! Как настроение?

— Не спи, капитан, — заявил другой. — Замерзнешь.

Какие родные голоса!.. Кружилась голова, осознание происходящего давалось с трудом. Гайдук выбирался из канавы, но руки не слушались, он сползал обратно. В итоге капитан бросил это занятие, распластался на камнях, пристально разглядывал ослепительно голубое небо.

Кто-то кряхтя спустился в канаву, пристроился рядом с ним, снял шлем.

— Сдавайтесь, вы окружены, — пошутил подполковник Лебедев собственной персоной.

Сергей вздохнул и начал вставать.

— Да ладно, лежи, — смилостивился начальник. — Ты так удобно устроился, жалко тревожить. И что мы здесь делаем, Гайдук?

— Работаем удаленно, товарищ подполковник.

Лебедев оценил шутку, добродушно засмеялся.

— Вижу, справляешься, капитан, но силы ты явно не рассчитал. Ладно, все в порядке, майор Васильев доложил по рации, что вы с Хатиевым отправились в бега. Пришлось части группы изменить маршрут — и очень удачно, знаешь ли, попали. Банда Довлета Долгаева, спешащая к Хатиеву, тоже зашла на огонек. Надеюсь, до Бурная они теперь не доберутся. Бандгруппу блокировали у дороги и в лесу. Я уже в курсе, что вы наделали в Бурнае. Неплохо, знаешь ли, очень даже. Ваше счастье, что без потерь, иначе на эту самодеятельность мы посмотрели бы по-другому. Эй, капитан, ты жив? — Подполковник потряс Гайдука за плечо.

— Жив, товарищ подполковник, что мне сделается.

— Пожелания есть?

— Скромное, товарищ подполковник. Похороните меня на Мальдивах, а?

Лебедев гоготнул.

— Ты вроде был уже в отпуске… ну, если можно так выразиться. Какие Мальдивы, капитан? Ты же на свою воюющую родину собрался. Или передумал уже?

— Не передумал, товарищ подполковник. Ухожу я от вас, хватит, навоевался. Да и злые вы.

— Ладно, шут с тобой. — Лебедев поднялся и погрозил пальцем. — Все, некогда мне. Сам доберешься, или носильщиков прислать?

— Сам, товарищ подполковник.

Устал он чего-то, еле ноги тащились. Преодолеть шестьсот метров оказалось равносильно переходу через Альпы. На улице Гамзатова было как-то нервозно. Шустрила местная полиция, обрадованная тем, что можно безопасно выполнять свои обязанности. Подтянулись ободрившиеся чиновники. Из дома выносили мертвых бандитов.

Сергей облился холодной водой, и ему стало легче. Он добрел до сада на задворках, отыскал автомат, жилет, погрозил кулаком снайперу, который, казалось, окаменел вместе со скалой. Тетерев, блин!

— Посмотри-ка, красавец! — Васильев как-то смущенно, словно стесняясь, заключил Гайдука в объятия.

— Не сказать, что сохранил свежесть и товарный вид, но выглядит неплохо, — поддержал Бредов.

Операция проходила на грани фола, но вроде справились. Банду уничтожили, обошлось без потерь заложников и личного состава. Как-то стеснительно улыбался лейтенант Волгин. Сержант Зуев, гордый, восседал на башне транспортера, как орел на вершине Кавказа, и учил жизни механика-водителя Долганя.

С деловой физиономией шнырял начальник полиции, подгонял своих подчиненных, занимающихся непонятно чем. Глава районной администрации бодро рапортовал по сотовому в Махачкалу, что операция под чутким руководством местных чиновников прошла успешно, Хатиев ликвидирован.

Мертвых боевиков выносили из дома. Выживших заложников из состава колонны внутренних войск погрузили в подъехавшую «Газель». Сержант Бакиев был без сознания. Прапорщик Суриков жал руки всем, до кого мог дотянуться. Детей увезли в медпункт — в том числе и злобного подростка.

Мертвого Хатиева, в отличие от прочих боевиков, убитых в лесу, привезли в отдельном фургоне и сгрузили посреди двора. Собралась толпа любопытных. Люди таращились на истерзанное пулями тело, робко улыбались, переговаривались.

— Еще один красавец, — проворчал Канбиев, осторожно трогая повязку на пострадавшей голове. — Вот кому блистать в анатомическом театре.

Прибежала взъерошенная Ариза с трагической миной на лице, свалилась перед телом, стала биться в истерике.

— Сволочи, презренные неверные! — кричала она. — Ненавижу вас всех! Верните мне моего мужа! — Она вновь бросилась с кулаками на майора Васильева, стала колотить его, забрызгивать слезами.

Майор сосредоточенно хмурился, кусал губы, видимо, подбирал цензурные слова.

— У нее что, не все дома? — осведомился с брони сержант Зуев.

— Да у нее вообще никого дома, — заявил Бредов и отвернулся.

Операция закончилась. Спецназовцы засобирались на базу. Они простились с бойцами лейтенанта Волгина, сели в свой джип. Колотко за баранкой клевал носом. Майору приходилось покрикивать на него, особенно в те мгновения, когда дорога пролегала мимо обрывов. Бредов извлек из-под сиденья фляжку, подбросил, задумчиво посмотрел на Васильева.

— Ну и чего уставился? — Майор отобрал у прапорщика фляжку, открутил крышку и сделал неслабый глоток.

Лицевые мышцы свела судорога, лицо побагровело.

— Что за дрянь у тебя, прапорщик? Впрочем, неважно. — Подобревший Васильев передал фляжку Гайдуку.

Бойцы по очереди прикладывались к живительной влаге, произведенной на далекой Смоленщине тещей Бредова.

— Тройная перегонка, товарищи офицеры, — гордо комментировал тот. — Настояно на луговых травах, не только вкусно, но и полезно. А тебе нельзя! — Он злорадно хохотнул, перехватив укоризненный взгляд Колотко, и тут же сжалился. — Юрий Викторович, может, и водителю нальем? Тоже ведь человек. Чисто в плане полечиться? А то ведь осерчает, сбросит нас в пропасть.

Бредов зубоскалил, Мирзоев и Канбиев хихикали. Гайдук уже пришел в себя и настороженно оглядывал пейзажи, проплывающие за окном. Опасность в этой местности никто не отменял. Грунтовая дорога вгрызалась в горный кряж, мимо проплывали липовые и грабовые рощи, овраги, заросшие хвойным стлаником.

— Ты точно решил уйти? — вернулся Васильев к обсуждению скользкой темы. — Может, одумаешься? Чем тебе плохо в армии? Нет, пойми, я не издеваюсь, понимаю, что сегодня ты был на волосок от гибели…