Русский йогурт - Сергей Зверев

Кому-то крутому не в масть лег. Раз так отделали, значит, серьезная каша заварилась, и тебе, Баранов, ее расхлебывать выпало. Как бы самому не захлебнуться".

— Налюбовался, студент? — он зло окликнул остолбеневшего парня, который не мог отвести глаз от голой туши покойного.

— Я что? Я ничего, — промямлил тот.

— Пиши! Протокол осмотра места происшествия от такого-то числа… Какое, кстати, у нас с утра?

— Пятнадцатое февраля.

— Пятнадцатое… — задумчиво повторил капитан, комкая сигаретную пачку, — будь оно неладно!

— Не слышу, Марк Игнатьевич.

— Это я не тебе! — повысил голос капитан. — Давай дальше, Славик… — Он набрал в грудь воздуха:

— Старший следователь следственного отделения Управления внутренних дел капитан милиции Баранов Марк Игнатьевич на основании сообщения дежурного по УВД об обнаружении трупа с участием эксперта-криминалиста лейтенанта милиции Хотимова Алексея Васильевича, старшего инспектора уголовного розыска Липина Валентина Ивановича… Успеваешь? — спросил капитан, затягиваясь сигаретой, — Успеваю, — откликнулся стажер.

— ..в присутствии понятых… — продолжал Баранов. — Поставь двоеточие, — приказал он. — Мать!

Как фамилия?

Вопрос адресовался бабе Клаве, сидевшей в раздевалке, привалясь спиной к шкафу. Именно она вызвала милицию.

— Чья? — старуха попыталась подняться. — Моя?

— Сиди, мамаша! — остановил ее Баранов. — Твоя, конечно! Свою я знаю.

— Фролова…

— Имя, отчество?

— Клавдия Демьяновна… — уборщица, обретшая в присутствии милиции утраченную смелость, хотела помочь следствию. — Я, сынок, как увидела этого бедолагу, сразу к вам звонить. А Верке, товарке своей, строго-настрого наказала никого в парилку не пущать и самой там не шоркаться!

— Молодец, бабуля! — сдержанно похвалил старуху Баранов. — Адресок назови свой.

Баба Клава насторожилась:

— Зачем?

— Положено! — строго произнес капитан. — Для протокола.

— Ну, ежели для протокола… Село Красная Горка, улица Молодежная, дом три.

Капитан подошел к женщине:

— Бабка, ты меня не дури. В вашем селе домов раз, два и обчелся… Какая, к черту, Молодежная?

— Верно, домишек у нас немного, — жалостливо протянула старуха и с неожиданно прорезавшейся гордостью добавила:

— А улицы остались! Еще довоенные названия. С тридцатых годов, почитай, ничего не меняли.

Баранов устало махнул рукой:

— Пиши, Славик, как мамаша говорит. Молодежная так Молодежная. Год рождения, бабуленция, по. — , мнишь?

— Одна тысяча девятьсот восемнадцатый, — отчетливо произнесла баба Клава.

— Хорошо сохранилась! — плоско пошутил капитан. — Все записал?

— Дословно, — откликнулся Кириллов.

— Давай, Клавдия Демьяновна, веди подружку.

Она у нас второй понятой будет.

— Худо Верке! — жалобно произнесла старуха. — Сердце схватило. Она мертвяков с детства боится. Я Веркину биографию всю знаю. Сызмальства вместе. Могу изложить, — баба Клава просительно заглянула капитану в глаза. — Ты, голубок, не тревожь ее. Пусть полежит.

Баранов поморщился:

— Живых, мать, бояться следует. Мертвые не кусаются…

— Вам виднее, — покорно согласилась старуха. — Вы к этому делу привыкшие.

— Ладно. Говори данные своей подруги, — сказал капитан.

— Белова Вера Павловна. Двадцать первого года рождения. Проживает по адресу: село Красная Горка, улица Пролетарская, дом пять, — отчеканила баба Клава.

— Прямо заповедник коммунистический у вас, а не село! — съязвил Баранов. — Молодежная, Пролетарская… На экскурсии школьников скоро привозить станут. Музей под открытым небом!

— Приезжай, соколик, приезжай, — приторно-ласковым голосом произнесла старуха. Ей стало невтерпеж вдыхать смрадный запах паленой человечины. — Я пойду?

— Сиди, старая! — грубо осадил ее капитан. — Подремли в тепле. Так, Славик, пиши дальше… — Он сделал несколько шагов по раздевалке, остановился возле двери сауны, посмотрел на труп, словно надеялся, что тот исчезнет, как фантом, плод расстроенного воображения, — ..руководствуясь соответствующей статьей Уголовного кодекса, произвел осмотр места происшествия в здании профилактория текстильного комбината, расположенного в лесном массиве «Прилуки», а также прилегающей к нему территории, о чем составлен настоящий протокол. — Баранов сделал паузу, чтобы закурить очередную сигарету. — С красной строки… Перед началом осмотра, — продолжал надиктовывать капитан, — понятыми Беловой В. П. и Фроловой К. Д. в соответствии со статьей Уголовного кодекса Российской Федерации разъяснена их обязанность удостоверить факт, содержание действий, при производстве которых они присутствуют…

— Помедленнее! — попросил Кириллов, доставая новый лист бумаги из синей коленкоровой папки.

— Учись стенографировать! — буркнул капитан. — Понятые вправе делать замечания по поводу произведенных действий. Их замечания подлежат занесению в протокол. Обязанности им разъяснены. — Баранов предупредил:

— Оставь место для подписей и ниже допиши: специалисту Хотимову А. В. разъяснены права и обязанности, предусмотренные Уголовным кодексом, и он предупрежден об ответственности за отказ или уклонение от выполнения обязанностей специалиста.

Эксперт-криминалист, мужчина лет тридцати пяти, обрабатывающий помещение сауны, услышав стандартное предложение, обязательно вносимое в текст протокола, под которым он подписывался десятки раз, выдал свою традиционную тираду:

— Градус уклонения зависит от количества налитого… Марк! Тут ничего не найдем. Никаких отпечатков. Слишком высокая влажность..

Баранов хмуро поторопил:

— Пошуруди, Саша, внимательнее. Сейчас Гришка примчится, дружка как-никак завалили!

Криминалист зачем-то потрогал желтую пятку трупа:

— Отгулял свое Петр Васильевич! — И уважительно добавил, созерцая сизый клубок вывалившихся внутренностей:

— В теле мужик был! Пудиков восемь потянет! — Натянув резиновые перчатки, Хотимов осторожно повернул голову убитого. У левой ноздри багровым пятном светилось отверстие. — А вот и раневой канал… — вращая голову Хрунцалова, криминалист искал, где пуля вышла наружу.

— Оставь его! — прикрикнул капитан. — Патологоанатомы разберутся. Осмотри парилку еще раз.

— Тут уж и осматривать нечего, — ответил Хотимов, пряча резиновые тапки убитого в пластиковый пакет. — Зови фотографа, пусть запечатлеет усопшего, — произнес он, давая понять, что его миссия закончена.