Привычка убивать - Лев Пучков

— Он не сможет незаметно подплыть к нам с аквалангом, но для верности неплохо было бы установить с десяток глубинных бомб, — пошутил Док, не понимая, к чему такие беспрецедентные меры предосторожности. — Тогда снайперы и наблюдатели вообще могли бы отдыхать…

— А ты хоть и индюк, но для интеллигента соображаешь достаточно здраво, — высказался Директор, когда подготовка была закончена и все номера расчета перешли в режим активного ожидания. — И, очевидно, полагаешь, что все предусмотрел…

Интеллигент выбрал вполне подходящее местечко для обмена. Участок набережной между причалом и павильоном был аварийным, о чем свидетельствовали стандартные запрещающие знаки и многочисленные таблички на подъездных путях и по периметру. Знаки грозили «кирпичом», а таблички обещали, что в любой момент набережная может уехать в реку. По этой причине в районе обмена можно было ожидать практически гарантированное безлюдье. Некоторые лихачи изредка проезжали по аварийному участку — «иксы» насчитали три подобных случая. Каждый раз это были дорогие иномарки, водители которых то ли читать не умели, то ли страдали патологическим неверием в объективность органов городского управления. А поскольку иномарки были довольно увесистыми — как минимум раза в полтора тяжелее любой стандартной легковушки, можно было не сомневаться, что за то время, пока «Мазда» Директора стоит у парапета, набережная в реку не уедет.

Вместе с тем вдоль набережной пролегала весьма оживленная городская трасса, на обочине которой — с противоположной стороны от реки, располагался целый ряд круглосуточных ларьков. Таким образом, шантажист все рассчитал правильно: с одной стороны, он будет получать деньги на безлюдном участке, с другой — в случае опасности ему достаточно громко крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание.

— Но ты, хоть и рассуждаешь здраво для интеллигента, а все равно индюк, — констатировал Директор, взвесив все «за» и «против». — Потому что меряешь нас по своим цивилизованным стандартам. А нам глубоко до лампады — кричи сколько влезет, хоть мегафон возьми. Продырявим, как ситечко, и утащим за доки для приватной беседы…

В 22.45 Директор осторожно заехал задом на аварийную набережную, остановил «Мазду» напротив девятой тумбы и, раскрыв дверцы и подняв багажник, уселся на заднее сиденье слева. Вдел в левое ухо крохотный микрофон, соединенный тончайшим проводком с ларингофоном, прикрепленным пластырем под челюстью, нажал кнопку автонабора номера «Кенвуда» Рекса, поднес телефон к правому уху и еле слышно произнес:

— Проверка связи.

— Получаю на пятерочку! На пятерочку получаю! Максимум громкости, мать вашу так! — заорал в левом ухе металлическии голос Дока — Март болезненно поморщился.

— Все нормально — не слышно ни хрена, — после некоторой паузы сообщил зависший на телефоне Рекс. — Или он ничего не говорил?

— Еще как говорил, — буркнул Директор. — Орал, сволочь. Я после акции обязательно кому-нибудь чего-нибудь надеру. Возьму первого попавшегося под руку и солдатским ремнем по хитрой компьютерно-электронной худосочной заднице — на!

— Сам же сказал — максимальная громкость, — опасливо сбавив тон, заоправдывался Док. — Мне-то что? Дали команду — выполняю…

— Сдуру можно и фуй сломать, — непримиримо проворчал Директор, однако профессиональный аспект возобладал над мелкой личной мстительностью. — Рекс, обзвони всех, переходим в режим одностороннего радиообмена. Напомни: самостоятельно выходить на связь только при критической ситуации. Частота 12-25, запасная — 14-70. Давай — пока я иду от машины к причалу, чтоб все сели на связь, проверю. Потом возможности не будет.

Отключив телефон, Март слегка наклонился вперед и спросил:

— Как поживает маяк? Как я выгляжу?

— Мутновато, — доложил голос Дока в левом ухе. — Свет в салоне сильно фонит. Маяк в норме, получаю на все сто. А ты ничего — голову и плечи я вижу. Покрути головой — я настроюсь.

Директор послушно покрутил головой и подмигнул парапетной тумбе. Док сидел вместе с Умником на втором этаже речного вокзала и смотрел кино — не удовлетворившись возможностями обычной оптики, он вмонтировал в девятую тумбу миниатюрную видеокамеру и отрегулировал ее так, чтобы можно было наблюдать за шантажистом с близкого расстояния. Рассуждал мастер промышленного шпионажа примерно так: восьмикратный бинокль — это неплохо. И расстояние в сто метров — пустяк. Но через бинокль мы воспринимаем объект так, как если бы он находился от нас в двенадцати метрах. Плюс к тому — скверное освещение, ухудшающее возможности наблюдения. А камера расположена на тумбе, в полутора метрах от которой стоит машина. И позволяет в упор смотреть на человека, находящегося в автомобиле. Маяк же, о котором упомянул Март, был искусно вшит в чехол из-под спиннинга, набитый долларами. Памятуя о недопустимости укладки радиомаяка в пачки с деньгами, решили поступить именно таким образом. Вряд ли у шантажиста будет время, чтобы растерзать чехол и проверить его на лояльность.

— Ну, в целом порядок, — сообщил Док. — Немножко смазано, но так как копии тиражировать массовым порядком мы не будем, думаю, потянет. Но видно только голову и плечи. А ниже перемонтировать — будут видны только колени и пупок. Близко слишком.

— Пойдет, — тряхнул головой Директор. — Брысь из эфира — с этой секунды переходишь в режим пассивного ожидания. — И, заботливо поправив лежавший на заднем сиденье чехол для спиннинга, направился к причалу, мимоходом проверяя связь.

— Второй — Первому.

— Я Второй — пять баллов.

— Третий — Первому.

— Я Третий — пять баллов… — и так далее. С момента перехода в режим радиообмена каждый получал номер, соответствующий его месту в плане операции. Просто и безопасно: если кто и подсядет на волну, никакой информации об участниках «левого» радиообмена он не получит. Только цифры-позывные…

В 23.03 на трассе притормозило такси и высадило человека. Человек продрался через жиденький ряд низкого декоративного кустарника и уверенно направился к «Мазде». Был человек в белом плаще, кепочке в тон, а больше рассмотреть не удалось — разве что пустую сумку через плечо.

— Ну-у-у! — протянул Март, ощутив мощный импульс охотничьего азарта, планово посетивший его тренированный организм. И, боясь спугнуть удачу, суеверно пробормотал:

— Нешто сами пожаловали? Да не могет такого быть! Не верю…

Шантажист неспешно приблизился к «Мазде», с минуту осматривался по сторонам. Заметив торчавшего под фонарем Директора, он встал так, чтобы его частично освещал плафон салона, и приветственно помахал рукой. С места своего стояния Март видел лишь расплывчатое движение рукава, но показалось ему, что в руке шантажиста что-то не правильно блеснуло. Подняв в ответ правую руку, Директор продемонстрировал «Кенвуд», надеясь, что визитер сумеет рассмотреть его в свете фонаря. Шантажист, видимо, рассмотрел — опять помахал рукой и уселся на заднее сиденье «Мазды», став для Марта практически невидимым — от фонаря можно было лишь различить едва просматриваемый в салоне силуэт башки шантажиста.