Рота уходит в небо - Александр Тамоников

— Мелкое хулиганство. Так в протоколах писалось.

— А сейчас, значит, на разбой пошел?

— Какой разбой? Их было четверо, я – один.

— Но ты был вооружен.

— Нож не мой.

— Конечно. Как же иначе?

— Я у этого черта в ларьке букет цветов хотел купить, а деньги оставил дома. Ну и попросил взаймы. Отдал бы утром с процентами. А он погнал на меня, как будто это я в его Чуркестане торгую, а не он здесь. Ну я погорячился. Разбил стекло. Продавец вылетел с ножом и на меня, я нож-то выбил, а они из всех ларьков поперли, вот и подобрал нож для обороны.

— Это твоя версия. Посмотрим, что завтра напишут потерпевшие.

— Вы хотите задержать меня?

— Ты уже задержан.

— А девушка?

— Ее отпустили.

— Товарищ капитан, может отпустите? Я подписку дам. А с утра, обещаю, буду здесь как штык.

— Сержант, выйди! – приказал капитан конвоиру. Тот вышел. – Ты что, придуряешься или на самом деле не понимаешь, что попал серьезно? А может, ты таким способом решил от армии закосить? Подумал – разобью витрину, милиция заведет дело, а сейчас начинается призыв. Военкомат проверит, что есть претензии со стороны правоохранительных органов, и даст отсрочку, а?

— Ничего подобного я не думал.

— А зря, думать всегда надо. Особенно сейчас, в твоем положении. Разбой – дело нешуточное, и срок получить ты можешь легко.

— Но ведь не было никакого разбоя?

— Если бы так. Пойми, я не из тех, кто стремится посадить человека, было б за что. Нет. И прекрасно понимаю, что ради девочки ты затеял эту бучу. И готов помочь тебе, но, чтобы сделать это, мне нужна поддержка.

— Что надо сделать?

Капитан что-то написал в своем блокноте, подошел к Косте и показал страницу, на которой красовалась сумма – 1000$.

— Как ты, Ветров, думаешь, за тебя может кто-нибудь поручиться?

— Позвонить можно?

— Куда и кому?

— Домой, родителям.

— Звони.

Капитан передал сотовый телефон.

— Только знаешь, капитан, – перейдя на «ты», сказал Костя, – хочу тебя предупредить, как бы ты не подавился со своим аппетитом.

— Что-о? Ты что там тявкнул, придурок? – капитан схватил Костю за подбородок, подтянул к своим бесцветным глазам. – Ну-ка повтори, мразь?

— Повторить? Ты про Бергера слышал?

В глазах у капитана мелькнуло недоумение. Знал ли он заместителя главы администрации города? Лично нет, но наслышан был. Бергер в городе слыл фигурой значительной, хоть внешне незаметной. Его называли «серым кардиналом», и славился он своими связями. Бергер был из тех людей, с которыми нужно либо дружить, либо не знаться вообще.

— При чем здесь Бергер?

— Он мой отчим. Ему я и собираюсь звонить. Что будет дальше, не знаю, захочет ли он поручиться за меня? Не уверен, мы сейчас с ним в сложных отношениях. Но вот как отнесется к тебе? Представить нетрудно. Да и кавказцам твоим грозят большие неприятности, это точно. Если, конечно, я расскажу про вашу дружбу. Ну что? Звонить? Чего замялся?

Капитан понял, что попал в капкан. Если этот пацан действительно сын Бергера, пусть и приемный, то это очень серьезно. Черт бы побрал этого сопляка.

Но что делать?

— Капитан! Отпусти меня, и никто ничего не узнает. Что проще? Своих чурбанов предупреди – и дело в шляпе.

Капитан почувствовал облегчение. Это был выход. Уничтожить протокол – словно и не было ничего. Но скрыть задержание не удалось.

Неожиданно в отдел прибыл недавно назначенный начальник. Полковник решил проверить несение службы своими подчиненными. На входе, у дежурного, он спросил:

— Почему на втором этаже горит свет?

— Там, товарищ полковник, в двенадцатой комнате, капитан Дианов с задержанным.

— В это время? Ночной допрос? Интересно.

Поднявшись на второй этаж, он зашел в комнату, успев уловить фамилию Бергер.

Капитан при виде начальника подал команду «Встать!» и вытянулся сам.

— Садитесь. Что за дела, капитан? Почему вы держите задержанного ночью здесь, а не в камере предварительного заключения?

— Да вот недавно задержали, товарищ полковник, хотел по свежим следам разобраться.

Полковник взял протокол задержания, прочел.

— Не понимаю, что здесь неясного.

— В протоколе допущена неточность, парень, получается, не виноват, его спровоцировали торговцы.

— А почему в вашем диалоге прозвучала фамилия Бергер?

Капитан молчал. Ответил Костя:

— Он мой отчим.

— Вот как? Вы сообщили домой, что находитесь в милиции?

— Нет.

— Почему? Вам не предоставили такую возможность? – спросил полковник, глядя на капитана.

— Я просто не подумал об этом, – ответил Константин.

— Дианов! Какое вы принимаете решение по задержанному?

— Отпускать парня надо. А с торговцами я разберусь.

— В таком случае доставьте его домой. Извинитесь. В 10.00 по этому вопросу с докладом ко мне. Все! Выполняйте.

При этом протокол задержания полковник положил во внутренний карман своего кителя.

Костя вышел из отдела. Сейчас должны подогнать «дежурку», его привезут домой, и начнутся разборки. То-то взбесится отчим! Костя оглянулся по сторонам и… увидел Лену.

Промокшая, она ждала его.

Костя бросился к ней. Обнял. Лена плакала.

— Ну что ты? Все нормально.

— Какой ты дурак все же.

— Что ж поделать?

— Видимо, придется принимать тебя таким, какой ты есть.

— Значат ли твои слова, что ты…

— Не спрашивай ни о чем. Стала бы я ждать тебя, если бы ты был мне безразличен.

— Лена! – Костя приподнял ее и закружил.

— Отпусти, Кость, ну что ты на самом деле, на нас же смотрят?

Стоящий на входе постовой милиционер внимательно наблюдал за ними, сохраняя вид невозмутимый и равнодушный.

— Слушай, Лен, поехали на одну хату, там сейчас никто не живет. А? Поедем? Ну что мы, дети, что ли? Ведь я же чувствую, как ты дрожишь.

— Это от холода.

— Нет, Лен, не от холода. Поедем?

Дежурная машина подъехала, когда Кости уже и след простыл. Водитель вышел из автомобиля, осмотрелся. Никого, даже постового. Пожал плечами и вернул «Волгу» в гараж.

Эта ночь была великолепна.