Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

– Куда? – зло спросил первый. – В Россию? Нас там бы хапнули, и привет, в ФСБ запинали бы. Им же хрен докажешь, что нас сначала украли, а уж потом выбор предложили. Или автомат в зубы, за сто баксов в день, или пришьют. Кто в это поверит?

– Да уж ты бы молчал, – недовольно проговорил второй. – Кто тебя заставлял пленных пинать? Вот ты кайф словил, когда мента вешал. А тебя на камеру снимали. И я с тобой попух.

– А ты, – в свою очередь возмутился первый, – на кой хрен дагестанца вешал? Вспомни, как…

– Смотри в той комнате, – перебил первый. – Может, есть чего. Я на кухню загляну.

Денис услышал шаги и увидел пятно света от луча электрического фонарика. В комнату шагнул человек с автоматом. Денис обрушил на его макушку руку с пистолетом. Обхватив обмякшее тело, положил на пол.

– Чего там? – спросил второй. Послышались шаги. Луч фонаря скользнул по полу и переместился в комнату. – Чего нашел-то? – спросил вошедший коренастый мужчина. Он скользнул фонариком по полу и замер – увидел лежащего приятеля. Боли от распоровшего его горла ножа он почувствовать не успел. Шагнув ко второму, Денис услышал короткий вздох. Вытащил нож и всадил еще живому наемнику в сердце. Вытер нож, сунул его в ножны и стал обыскивать убитых. Нашел военные билеты обоих. Какие-то справки с двумя перекрещенными саблями. Как он понял, это была печать. Увидел подпись – президент свободной Ичкерии Масхадов. Усмехнулся. В кармане одного нашел около трехсот рублей. У другого – сто долларов.

– Друг от друга жилили, – усмехнулся он, – мароде-

ры. По брошенным квартирам ходили и собирали барахло. Суки!

У наемников были «калашниковы». Денис отстегнул у одного два подсумка и довольно улыбнулся. Теперь у него было, не считая вставленного в автомат рожка, еще восемь. Четыре «лимонки», пистолет с глушителем и четыре обоймы к нему. Шесть ножей для метания и кинжал. Фляжка с водой, шесть галет, четыре куска сахара, плитка шоколада. Оттащив тела убитых в ванную комнату, он вышел. Посмотрел на часы. Хотелось спать, но за окнами уже серело.

«Вполне может быть, что они разделились на пары, – думал Денис, – и шакалят по брошенным квартирам. Значит, отсюда надо уходить. Черт возьми, поспать не дали, гады. Падалью питаетесь, борцы под зеленым знаменем».

Он шагнул к выходу. Повесил автомат на правое плечо. Держа в руке пистолет с глушителем, осторожно вышел. Спустился по лестнице. Выйдя из подъезда, бросился в сторону и, упав, приготовился к выстрелу. У подъезда стояла машина. Приглядевшись, понял – «шестерка». Некоторое время он лежал неподвижно. В машине, вероятно, никого не было. Денис вспомнил о прицеле. Достав, увидел – машина пустая. Он подошел и сел за руль. Ключей не было.

«У них тоже ключей не было, – вспомнил он. – Не найти я не мог. Значит, в доме есть еще кто-то. От силы трое. Хотя, – усмехнулся он, – здесь ГАИ бояться не приходится». Денис обрезал провода. Потом, найдя нужные, соединил, и машина завелась. Денис тронул «шестерку».

– Стой! – услышал он громкий крик. – Ты куда?! Стой, паскуда!

За машиной, срывая карабин, бежал мужчина в камуфляже. Денис, увидев, что он один, остановил «Жигули». Левой рукой взялся за ручку приоткрытой дверцы, правой сжал рукоятку кинжала.

– Ты что делаешь, сучара?! – К дверце подскочил плотный мужчина.

– За суку отвечаешь? – усмехнулся Денис. Сильно толкнув дверцу, он ударил вскрикнувшего от боли боевика кинжалом в грудь. Раздался щелчок. Денис понял, что кинжал на что-то наткнулся.

– Гнида! – отшатнулся подбежавший. Он по-прежнему не мог снять СКС. Денис выстрелил в него из пистолета. Потом вышел и, осмотревшись, затащил убитого на заднее сиденье. Выехав со двора, повернул направо. Свернул в первый же переулок и остановил «шестерку». Разъединив провода, заглушил машину и стал обыскивать убитого. Из заднего кармана джинсов достал связку ключей. Потом нашел семьсот рублей, нераспечатанную пачку сигарет, зажигалку. Достал из бокового кармана самодельный нож-выкидник. Нажал кнопку, лезвие выскочило. Он сунул нож в карман. Вышел, осмотрелся и вытащил тело убитого, отволок в кусты и вернулся к машине.

«Куда теперь? – задумался Денис. – Так. Какая-то дисциплина у них все-таки есть. Или эти шакалы просто отняли у кого-то машину и выехали на промысел? А если в доме еще кто-то был? Он может поднять хай. Надо машину бросать».

Человек в русском камуфляже, согнувшись, рухнул на колени.

– Где это? – спросил ударивший его в живот кулаком чеченец.

– На Жуковского.

– У кого машину отняли? – спросил его второй.

– Какой-то старик ехать хотел, – промычал тот. – Мы его около дома в поселке Кирова прихватили. Вспомнили, что на Жуковского есть несколько пустых домов, вот и…

– Кто же это? На Большевиков в квартире убили троих. Потом двух арабов в Садовом сделали. Кто-то гуляет, – по-чеченски сказал он.

– Может, кто-то мстит? – спросил второй. – Наемники многим беду в дом принесли. Правда, чеченцев они не трогают, боятся. А остальных вовсю шпарят. Девочку русскую изнасиловали. Мать пришла в шариатский суд жаловаться, – он усмехнулся, – и оттуда уже не вернулась.

– В Ленинском районе, не помню где, – сказал первый, – шестеро парней из ополченцев изнасиловали чеченку. Девочке пятнадцать лет. Шариатский суд решил просто: раз они воины Аллаха, наказать штрафом. Шестьдесят тысяч девочке отдали. А девочку, – он засмеялся, – оштрафовали на двадцать тысяч за то, что довела воинов Аллаха до групповухи…

Этот случай действительно имел место в пригороде Грозного.

– Надо искать этого кровника, – сказал первый чеченец.

– Завтра будет праздник, – усмехнулся его напарник.

– Не хотелось бы ночь проездить. Самое интересное проспим.

– А с ним что? – Второй лениво пнул по-прежнему стоявшего на коленях наемника.

– Пусть командир решает, – отмахнулся первый. – Сейчас людей не хватает. Когда русские остановятся? Командиры уверяют, что в Грозный они не войдут. Кто знает? Говорили, что и в Ичкерию войска входить не будут. А они уже всю равнинную часть под контроль взяли. Грозный с севера обложили. И воюют по-другому, собаки! Не идут на ура, как в девяносто пятом. Авиация и артиллерия долбят. Танки даже в атаку не идут. Расстреливают позиции. Урус-Мартан сдали. Гудермес тоже без боя отдали.

– Так нужно Басаеву и Хаттабу. Когда войска из этих городов уйдут, жителям устроят ночь мести. Пусть знают, кто хозяин в Ичкерии… Ты пошли кого-нибудь, – сказал второй, – пусть все-таки поищут этого джигита. Он начал слишком смело работать. Хаттаб, когда узнал о двоих убитых арабах, в ярость пришел. Ты видел, как его черные женщины пленных оскопляют? Специалистки высшей пробы. У него, говорят, гарем таких. Жен пять или шесть. Стреляют все. Ножами работают отлично. Не хотел бы я таких жен иметь. Что-нибудь не так – и зарежут.

– А я вообще считаю, что жена одна должна быть, – серьезно проговорил первый. – Может, воспитан так, но не понимаю, чего хорошего, когда их много. Одна и есть одна. Представляешь, если они между собой что-то не поделят? – усмехнулся он. – Это же…