Военный разведчик - Александр Карцев

Я прекрасно понимаю, что нужно подниматься на ноги. Нужно начинать ходить. И нужно учиться ходить без костылей. Привыкнуть к ним не сложно, сложнее научиться ходить без них. Я все прекрасно понимаю, но сил для этого у меня все равно нет. И самое печальное, что виной этому не какие-нибудь красивые девушки, а моё безволие. И это очень грустно.

Шафи говорит, что заживать ноги будут долго. Какие-то проблемы с костной тканью. Но раскисать не стоит. Все самое трудное уже позади. Осталась совсем ерунда. Научиться ходить заново. Это просто. Любой годовалый ребенок с этим справится. А уж я-то тем более.

Мне трудно с ним не согласиться. Любой годовалый ребенок, действительно, справится с такой задачей. Проблема в том, что, возможно, мне еще нет и года. Скорее всего, я новорожденный. Мне месяца два от силы. До этих годовалых гигантов мне еще далеко. Чем же иначе можно объяснить, что у меня ничего не получается?

Сейчас самое время уйти куда-нибудь в безлюдную степь, или подняться высоко в горы. Чтобы немного побыть одному. Нет ничего невозможного для людей, говаривал мой друг, Гораций. И вот я нахожусь на горе высотой в тысяча шестьсот сорок один метр. Внизу расстилается степь Татарангзар. Но только одному побыть не получается. И это очень плохо. Плохо, что бойцы видят, как я ковыляю на костылях. Как падаю. И что у меня ничего не получается. Это очень стыдно. Нет, учиться ходить нужно в одиночестве. Чтобы никто этого не видел. Чтобы никто не слышал, как ругается новорожденный, когда у него ничего не получается. Но наши желания не всегда сбываются.

Зато теперь мы подолгу сидим с Шафи в канцелярии роты, болтаем. Свои шифровки он теперь передает командиру станции радиоперехвата сам. Без моей помощи. Вся конспирация летит к черту. Думаю, что и постоянные приходы Шафи на заставу в глазах местных жителей ему совсем не на пользу. Но, как говорится, жена Цезаря вне подозрений. Шафи эти мелочи волнуют меньше всего. Сейчас ему важно поставить меня на ноги. Я не против этого. Хотя и понимаю, как дорого это может стоить Шафи. Афганистан — прекрасная страна. Здесь все просто и понятно. Натуральный обмен. Жизнь за жизнь. Хочешь спасти жизнь друга, готовься отдать свою. Я понимаю, что, спасая меня, Шафи рискует своей головой. Но по-другому Шафи не может.

Зато он рассказывает мне последние новости, передает весточки от Лейлы. Иногда с ним на заставу приходит и маленький Абдул. Абдул очень удивлен, что я ранен. Он очень ко мне привязался в последнее время. Считает, что со мной не может случиться ничего плохого. И, что табиба (доктора) не могут ранить. Малыш не знает старой русской поговорки: у нас сапожник всегда без сапог. И наши доктора бывают ранеными и больными не реже своих пациентов. Особенно военные доктора. И уж тем более те разгильдяи, которые под них только маскируются.

Иногда они приводят с собой Хуай Су. Шафи говорит, что мне полезно на нем кататься. Думаю, что ослик по этому поводу думает совершенно иначе. Но, кто интересуется его мнением?! И я действительно с огромным удовольствием катаюсь на нем по заставе. С удовольствием и с песнями. Точнее с одной. На ум постоянно приходят одни и те же слова:

«Мы красные кавалеристы и про нас

Былинники речистые ведут рассказ…»

Настроение после этих поездок всегда поднимается, и чувствую себя я гораздо лучше. Понемногу стараюсь отвыкать от костылей. Жалко, что нет трости. Вместо неё приходится ходить с минным щупом. Он не очень удобен, зато и в глаза не так бросается.

А по ночам плачу, как последняя девчонка. Мои дневные прогулки не проходят даром, боль нестерпимая. Плачу от бессилия. Плачу потому что у меня ничего не получается. Но если днем я пытаюсь не показывать вида, ночью меня никто не видит. Говорят, что настоящие мужчины никогда не плачут. Вам виднее. Я не знаю, что вместо этого делают настоящие мужчины? Особенно по ночам. Откуда мне знать. Я по ночам плачу. Мне можно. Я не настоящий.

Зато днем, после очередной перевязки, Шафи передает мне привет от Сан Саныча. Я уже ничему не удивляюсь. Афганистан слишком маленькая деревня, чтобы люди, однажды здесь побывавшие, не знали друг друга. А Сан Саныч работал в Афганистане еще при шахском режиме. И все равно их знакомство для меня приятная неожиданность. А еще Шафи рассказывает мне очередную историю. О днях давно минувших. О Куликовской битве. Он постоянно рассказывает мне о ней что-то новое.