Клевые - Эльмира Нетесова

— Катька! Снова тебя! — позвала Тоня.

И девка, взяв трубку, сказала зло:

— Слушаю!

— Почему не пришла?

— Спасибочки за приглашение! До сих пор от него жопа мокрая! Только вот вернулась домой из лягашки. Уж не ты ль меня ментам подставил?

— Катька? Ты о чем? Я все это время жду тебя в номере!

— Трудно было вниз спуститься, встретить меня, как нормальных людей приглашают в гости! Иль не знаешь, что у вас лягавые стремачат все подходы к гостинице? Если б спустился, никакого шухера не было б! А так, самой по себе, мне еще и морду набили! Не пойду к тебе! Не о чем с тобой говорить! — положила трубку.

Но не успела отойти, звонок повторился.

— Не догадался. Не ожидал такого поворота! Прости, Катюша! Давай встретимся у тебя! — предложил робко.

— Здесь нельзя! Это не мой дом! Нам запрещено тут видеться!

— Сама назови место! — предложил Юрий.

— Давай на вокзале. Где первый раз. Там же, в столовке! — смекнула Катька.

— Когда придешь?

— Скоро буду! Ты уже выходи!

Катерина, положив трубку, сразу пошла переодеться. И через полчаса была на Белорусском вокзале. Она не поторопилась в столовую. Увидела из зала ожидания — Юрий еще не приехал. И остановилась у окна, из какого ей был виден каждый выходящий из метро.

— Кого ждешь, сестричка? — услышала за спиной знакомый голос.

Оглянулась, увидела Леху, главаря шпановской банды. Он был не один. С десяток пацанов опекали его, шныряя вокруг спящих пассажиров, чистили их карманы, сумки, багаж.

— Чего тут прикипелась? Иль ждешь какого-то фрайера? — ухмылялся Леха бледными губами.

— Да жду!

— В путанках приморилась? Клево ли дышишь? А то, может, вспомним прошлое? Бухнем? Вали к нам на ночь. Покайфуем, по- балдим! Чего киснешь? Фрайера теперь всякую копейку считают. А я не скуплюсь! Сама помнишь! Айда с нами! Заквасим, повеселимся всей кодлой!

— Нет, Леха! Не могу с тобой! Да и толку от меня нет! На три дня загремела!

— Темнишь! Чего ж здесь ошиваешься? Иль твой фрайер без му- дей? — не поверил Леха.

— Я без перетыка…

— Не вешай лапшу на уши, не делай из меня Му-му. На кой ты нужна иначе? Иль мною брезговать стала, лярва?

— Отцепись, Леха! Правду говорю!

— Ну ладно, стерва! Пожалеешь, что загонорилась не ко времени! — вытянул губы в ехидной улыбке.

Но тут же осекся. Один из пацанов подал сигнал о шухере. Его знали все. На горизонте появилась милиция, банда мигом покинула вокзал, забыв о Катьке. Та огляделась, хотела выйти из зала ожидания, но поздно. Ее локоть накрепко схватила рука милиционера.

— Она! — услышала голос совсем рядом. И, оглянувшись, узнала прыщавое лицо сержанта.

— Попалась, пташечка-канареечка? Теперь не выскользнешь! Сюда тебя тоже в гости звали? А ну к нам иди! — подтолкнул вперед и, закрутив руку за спину, повел мимо проснувшихся, удивленных пассажиров к выходу.

Катька поначалу попыталась вырваться, но получила удар в печень, резкий, сильный, от какого в глазах потемнело и черные круги поплыли.

— Тихо, не шали! Не слиняешь! — сдавил и закрутил руку покрепче сержант.

Девка шла, опустив голову, чтобы никого не видеть.

— Воровку поймали!

— Да нет! Шлюху отловили!

— Банду накрыли! Из тех, кто в метро взрывы устраивает. Эта из них! Я точно знаю! У них бабы, как наживка! — рассуждал серый, пропойный старикашка.

— Пропустите! — орал сержант, расталкивая толпу.

— Стойте! Куда это вы ее ведете?

— Уйдите с дороги! Не мешайте!

— Отпустите! По какому праву вы взяли ее? Сейчас же отпустите! Не позорьте нас! Иначе отвечать будете!

— Прочь с дороги!

— Не пущу! По какому праву?

— Я тебе покажу права!

— Катя! За что тебя взяли? — только теперь узнала голос Юрия.

— А хрен их знает? Вот этот мент меня в гостинице сгреб, а потом в лягашке бил!

— Ах ты, гад! — рванул Юрий сержанта от Катьки за душу, отшвырнул в толпу зевак, с улюлюканьем, остервененьем набросившихся на оперативника. Его топтали грязными сапогами, били, пинали, оплевывали, материли до тех пор, пока на выручку не подоспел милицейский наряд.

Катьку с Юрием допросили наспех. За окном отдела милиции вокзала негодовала толпа, готовая в любой момент разнести в клочья всех сотрудников.

— Бабу ни за что опозорили!

— Хотели изнасиловать хором!

— Только на это они мастера!

— Лягавые сволочи! Небось кишка тонка один на один с мужиком? На бабах да на старухах отрываются, козлы вонючие!

— Эй, мужики! Чего стоим? Давай им вмажем по самые, покуда они не достали печенки тем двоим! — полетели камни в окна милиции. Толпа накалялась с каждой минутой.

— Отпустите этих двоих! Разгоните толпу от милиции! Зачем устроили свару? Не умеете тихо привести свидетелей, убирайтесь из отдела! — услышала Катька чей-то громкий голос.

И ее вместе с Юрием спешно вытолкали из отдела на улицу под восторженные вопли расходившейся толпы.

— Ага! Струхнули, мудаки! Не думайте, что отделались! Мы вас достанем! — ринулись к двери, оттеснив Катьку с Юрием в самую гущу.

Человек, схватив девку за руку, вырвал ее из кипящей толпы, выволок с привокзальной площади. И, приведя в метро, оглядел растрепанную, уставшую, злую, сказал, рассмеявшись:

— Ну здравствуй, Катюха! Куда теперь нам податься?

— Не знаю, Юра! Ума не приложу! — смотрела на него растерянная, оглохшая от шума и сутолоки.

— Пошли со мной. Я знаю одно тихое место. Там мы переведем дух и поговорим! — потянул за собой Юрий. Вот сюда, в этот двор. Здесь нас никто не увидит и не услышит. Тут когда-то жил капитан моего судна. Здесь вся его молодость прошла. Теперь никто не жи

вет. Ни одной души. Дом заброшен. В нем грязно и холодно. Как на душе у сироты. Потому сам в нем не остановился и тебя не зову.

— Все ж в доме лучше, чем на дворе, — оглядела девка унылый, заснеженный двор без единого следа, без признаков жизни.

— Ладно, если не боишься, пошли! — повел к двери, открыл, рванув на себя изо всей силы. Дверь, словно зубами щелкнула, отворила гнилую пасть. Запахло плесенью, сыростью, пылью.

— Смотри, не наткнись ни на что в этой темноте! — нашарил выключатель. И Катька уже при свете прошла узким коридором в комнату.

— Давай здесь посумерничаем, — предложил Юрий.

— Подожди, дай коврики с кресел вытряхну. Да скатерть выбью на улице. Иначе дышать нечем.