Троянская Одиссея - Клайв Касслер

– До ближайшего туалета, – бесстрастно пояснил Питт.

Женщина явно не знала, что предпринять: то ли закричать, то ли попытаться остановить лифт. В конце концов она поддалась женскому инстинкту и открыла рот, собираясь кричать. Питт без колебаний ударил ее правым кулаком в челюсть. Она плюхнулась на пол, как мешок подмокшей муки. Джордино успел подхватить ее под мышки, не дав упасть. Он аккуратно засунул ее бесчувственное тело в угол, где его не должно было быть видно при открывании дверей.

– Почему вы попросту не заткнули ей рот? – спросила Хильда. Ее шокировало, что Питт хладнокровно и жестоко ударил женщину.

– Потому что она укусила бы меня за руку, а я сегодня в недостаточно рыцарственном настроении, чтобы позволить так обращаться с собой.

Мучительно, бесконечно медленно лифт преодолел последние несколько футов подъема и добрался наконец до верхней площадки здания, откуда можно было выйти на крышу. Кабина мягко остановилась и открылись двери. Питт и его спутники вышли. И попали прямо в руки четырех охранников в форме, стоявших вне поля зрения за большой установкой кондиционирования воздуха.

* * *

В вашингтонской квартире Сэндекера в уотергейтском пентхаусе царила атмосфера спокойной – в большей или меньшей степени – тревоги. Адмирал расхаживал из конца в конец комнаты в облаке голубоватого дыма от одной из своих знаменитых громадных сигар, изготовленных по особому заказу. Другой мужчина мог бы вести себя в присутствии дам как джентльмен и не окуривать гостей табачным дымом, но только не адмирал. Либо дамы принимали его вредную привычку, либо адмирал не принимал их у себя. Несмотря на этот недостаток, одинокие дамы переступали его порог с поразительной частотой.

Адмирал считался завидной добычей, поскольку был свободным вдовцом. Его дочь и трое внуков жили в Гонконге. С учетом всего этого Сэндекера непрерывно осаждали приглашениями на обед. К счастью или к несчастью, в зависимости от точки зрения, его постоянно представляли одиноким дамам, стремящимся к замужеству или по крайней мере к прочным отношениям. Как ни удивительно, адмирал был в этом отношении мастером обмана.

В этот вечер в гостях у адмирала была член Конгресса Берта Гарсия, занявшая этот пост после смерти своего мужа Маркуса. Она сидела на балконе и разглядывала столичные огни, прихлебывая одновременно из бокала отличный портвейн. Они с адмиралом только что вернулись с вечеринки, и на ней было очень стильное маленькое черное платье для коктейля. Ее забавляла нервозность адмирала.

– Почему бы тебе не присесть, Джим? Ковер протрешь.

Он остановился, подошел к ней и прикоснулся ладонью к ее щеке:

– Прости, что я не обращаю на тебя внимания, но двое моих людей в Никарагуа попали в сложную ситуацию, – он тяжело опустился рядом с ней. – Что, если я скажу тебе, что на нашем восточном побережье и в Европе начнутся суровые зимы, каких мы никогда прежде не видели?

– Тяжелый год всегда можно пережить.

– Я говорю о столетиях.

Она поставила бокал на столик.

– Но ведь этого не может быть – идет глобальное потепление!

– Несмотря на глобальное потепление, – твердо сказал он.

Зазвонил телефон. Адмирал подошел к столу своего домашнего кабинета и взял трубку:

– Да?

– Это Руди, адмирал, – раздался в трубке голос Ганна. – По-прежнему ничего.

– Но они проникли туда?

– Мы не получали никаких сообщений с того момента, как они вышли из Гранады на гидроцикле и отправились через озеро.

– Мне это не нравится, – пробормотал Сэндекер. – Им давно пора связаться с нами.

– Нам не следовало брать на себя подобную работу, это дело разведывательных служб, – сказал Ганн.

– Я согласен, но Дирка и Ала остановить невозможно.

– Они справятся, – успокаивающе сказал Ганн. – Они всегда справляются.

– Да, – тяжело согласился Сэндекер. – Но когда-нибудь закон больших чисел даст о себе знать и их везение закончится.