Срок для Бешеного - Виктор Доценко

Под топчаном Савелий нашел стальную канистру, наполненную керосином. Ну что ж, довольно неплохо здесь: еды — завались, соли — в достатке, захочется свежатинкн — карабин имеется… Из муки можно блинов напечь или оладьев. Жить можно! Он развалился на топчане и увидел еще один шкафчик, вделанный в стену. Открыв его, Савелий наткнулся на какие-то странные бруски, непонятно из чего сделанные. По форме и размерам они напоминали кирпичи зеленовато-серого цвета. Аккуратно уложенные, бруски заполнили всю нишу-шкаф. Савелий осторожно взял один: поверхность его была бархатистой и мягкой, словно покрытая толстым слоем паутины. — Да и сам «кирпич» был очень мягким.

Достав финку, он разрезал его пополам, и мгновенно землянка наполнилась запахом хлеба? Свежий, мягкий, словно только что испеченный, но слегка остывший пшеничный хлеб!!! С некоторой опаской Савелий отщипнул, кусочек мякиша и сунул в рот… Если бы он не знал, что в землянке никого не было более года, то подумал бы, что хлеб действительно испечен сегодня утром, в крайнем случае — вчера… А какой вкусный и ароматный! В чем же секрет? В добавке в тесто или в этом странном обволакивающем материале сверху? Может, в том и в другом? Да-а-а… Савелий восхищенно вздохнул, покачал головой: ай да Браконьер! Да его награждать надо. Нобелевскую премию давать, а не в тюрьму сажать! Сколько же еще тайн сокрыто от людского ума в природе? Уму непостижимо!..

Ладно, об этом еще, будет время подумать. Устал очень, да и есть хочется! Перекусить и спать: нужно восстановить силы после перехода.

Интересно, что сейчас делает Варя? Верно, презирает за трусость — запиской отделался! Нет чтобы поговорить, как сказала бы Марфа Иннокентьевна, «глядя друг другу в глаза». А он сбежал! Сбежал? Конечно, сбежал! Как еще можно назвать его уход?.. С другой стороны, разве мог он, имел право рассказывать ей правду о себе? Этим бы поставил ее если не под удар, то в щекотливое положение: честный рассказ ставил Варю перед альтернативой — либо сообщить в органы о его местонахождении (в этом случае подлость но отношению к нему), либо промолчать и стать соучастницей бегства преступника (что совсем подло по отношению к ней самой)…

Короче, куда ни кинь, всюду — клин!.. Он поступил более или менее порядочно: сбежал… Так он раскладывал все «по полочкам», — однако мысль, что Варя может посчитать его трусом, сверлила мозг и была очень неприятна… Да и что она может подумать, прочитав его послание?.. Трус!!!

Вяло, без аппетита пожевав хлеб с колбасой — остатки от праздничного стола, — Савелий разделся и залез в спальный мешок… Хорошо! Наконец-то он остался один: никто не дергает, испытает, никому и ничем не обязан, полное раскрепощение и свобода! Странное дело: он так хотел этого, так добивался, а достигнув, не чувствовал никакого удовлетворения…

Вытянувшись во весь рост, Савелий крепко зажмурился, и тут же промелькнуло: что-то забыл сделать? Точно, не потушил лампу.

«Летучую мышь» он подвесил на крючок лестницы, словно специально вделанный для этого, но это было в двух метрах от него. Вылезать из уже нагретого спального мешка не хотелось, и Савелий допрыгал до лампы прямо в мешке и потушил ее. Прыгая назад, он зацепился мешком за какой-то сучок в полу и растянулся во весь рост… Это происшествие неожиданно развеселило: Савелий расхохотался на всю землянку и пополз к топчану, нелепо перебирая руками и ногами… Улегшись, он долго еще продолжал вздрагивать от смеха, пока его не сморил сон. И приснился ему…