Фартовые - Эльмира Нетесова

Пахан, подумав, велел найти Цаплю и прислать к нему. Кентам лишь через два дня удалось выполнить требование Дяди.

Цапля пришел к пахану затемно. Дядя не любил долго рассусоливать со своими и спросил в лоб:

— Подженился, что ль, кент? Чего ж не ботнул мне? Все «малины» трехают о том, а я — ни слухом, ни духом.

Цапля знал, — легким бывает только начало разговора. Как он повернется и чем закончится — предугадать невозможно. Дядя не из тех, кто легко выпустит из своих рук фартового. Сам ушел в откол и женился? Так он напрочь порвал с «малиной». И не кормился из общака ни сам, ни с бабой.

Цапля все это отлично знал.

— Ну, что заткнулся? — начинал свирепеть Дядя.

— Слушай, Дядя, я тебе не сявка, чтоб со мной ботать вот так! Первый я признал тебя паханом. А базлать будешь на меня— я и замокрю! Допер? — встал Цапля.

— Ас чего залупаешься? Иль западло и без того уже известное признать? Законник ты иль фрайер? — налилось кровью лицо Дяди.

— Кем ты был, когда под бабьей юбкой отсиживался в Охе? Законник иль фрайер?

— Захлопнись, кент! Не тронь это! Иначе размажу. И уж никто не спросит, кто я? — заорал пахан.

— Тебе больно? А мне как? Иль я не фартовый? Иль не мужик? Иль не могу бабу любить? А почему? Я ее не отбил, мне ее сама фортуна подарила! — ершился Цапля.

— А как зовут твою фортуну? Кто она? — поинтересовался Дядя, поутихнув.

— Это тебе без понту. И сам я не знаю. Люблю без имени. Моя она.

— Чеканутый ты, обалдел вконец. Не из куража спросил. Может, подставная она утка, осведомитель легавых. И это случалось. Падлы-мусора подкидывали нам своих сук всегда. Даже клевые, бывало, ментам нас закладывали.

— Эта не засветит, — возражал Цапля.

— Ты ж кентелем думай. Вон наш Дрозд, моим кентом был. Какие дела проворачивали! А теперь пригрелся к курве, об какую все фрайера вытирались, и заклинился паскуда! Пригрелся, заморыш, недоносок. Не шевелит рогами, когда я его зову. Западло ему ночью от толстой сраки отвалить. И тоже вякает, вошь недобитая: люблю, хоть и лярва была. А эта блядь еще и узакониться вздумала, — краснел Дядя.

— Как, к нам в «малину»?

— Кой хрен! Требует у Дрозда, чтоб в бабы взял. Под роспись…

У Цапли рот перекосился от удивления.

— На что? Это ведь в ксивы запись ставить?

— Ну да. А как он, мудила, мерекает себе такое, если его все мусора по городу знают. Это ж у нас западло, — бабой по закону обрасти. Ну, подженился тихо и дыши. Покуда без шухеру. Чуть что — смылся. И ни памяти, ни розыску. Так нет. Вбил в тыкву, что дозволю! А ведь записавшийся — в отколе. Баба его вмиг обратает. Чуть что, он нас лягавым с потрохами заложит, бот и трехнул: завязывай с курвой, иначе самого кончу! А теперь ты подвалил. С тем же! Люблю! Иди в жопу! И тебе ботаю; мозгуй — «малина» иль перо?

— А ты не грозись. Я и без тебя, и до тебя пуганый. Чё «на понял» берешь? Записываться не думаю. Так что с Дроздом меня в этом не равняй.

— Слушай, кент, не дави на мозги. Иль разборки давно не нюхал?! — вскипал пахан.

— В разборке не ты один. Мы все — фартовые. Пусть законные и скажут. А станешь духариться, я тоже не пальцем делан, — снова вскочил со стула Цапля.

— Мало вам клевых чувих в городе стало. Хиляй к любой. Обслужит классно. И без забот. На что тебе морока с бабой? Через год, как от блевотины, воротить от нее будет.

— Тебя чего не воротило? — напомнил Цапля.

Дядя посерел с лица:

— У меня другое. У меня не баба— настоящий кент была. Ее не поминай. Такая раз в жизни случается. Еще вякнешь, захлопну твою пасть, — пообещал пахан.

— Откуда тебе знать, может, моя не хуже, а и файней твоей. Тебе можно было. А мне — так сразу прокол? Не ссы. Я свою не оставлю! А пером дразнить станешь, сам пожалеешь. Не тебе бы ботать пустое. Я сам — мокрушник.

— Жди разборку. Пусть кенты скажут. А покуда вали! — резко оборвал разговор пахан.

Цапля выскочил из хазы злой. Знал, разборка может решить по-всякому. Особо, если верх в ней возьмут Кабан и Крыса. Последний не упустит случая отличиться перед Дядей. И не сморгнув, воткнет перо Цапле в горло по приказу законников. Чтоб никто не опередил. В «малинах» всегда прав тот, кто умеет опередить…

— Эй, кент, разуй зенки. Хиляй сюда. Водяра имеется, — Крыса позвал Цаплю.

— Дело есть, — отмахнулся тот.

— У меня тоже к тебе дело. Клевое. Шуруй ко мне, — тот позвал из темени жасминовых зарослей.

Цапля перешагнул завал, сделанный сявками на случай облавы.

— Ну, чего у тебя? Чирикай.

— Надыбал клевую. Седалище — пятеро кентов не обнимут. Сиськи с мою голову. Всю ночь можно кувыркаться. Жаркая лярва. А башлей тьма. Все мандой заработала. Все наше. Ночью поиграем — утром кокнем. Башли — в общак. И будь здоров. Себе удовольствие, «малине» — навар. Идет?

— Ты что, охренел, бухарик? Я не ханыга, чтоб чувих за башли мокрить! Всякая клевая для нас дышит. Усек? И иди ты в жопу, чтоб на такую грязь меня фаловать! — повернул Цапля к тропинке.

— Стой, кент! Это ж клевая Дрозда! — уговаривал Крыса.

— Я свой хрен не взаймы и не на помойке поднял, чтоб после шныря в очереди быть. Пусть он свои пенки сам собирает. А если ты ее тронешь, со мной дело будешь иметь! — пригрозил Цапля и нырнул в темноту.

Весь этот разговор слышал Дрозд, вжавшийся в заросли можжевельника. Он пришел к пахану по своим делам. Хотел выклянчить у Дяди денег. За то, что целых три дня торчал на чердаке напротив прокуратуры и следил за Оглоблей.

Но идти к пахану, не зная заранее о его настроении, опасно. Можно было получить много плюх, вылететь из хазы под хай и угрозы. Тут бы у фартовых пронюхать, да разве скажут? Чтобы поизмываться — еще и обманут.

Узнал Дрозд и голос Цапли. К этому, после стычки на железке, не решился бы обратиться ни с чем. Для себя навек во враги зачислил. А услышал — и опешил шнырь.

Встал из кустов, не дыша. И, едва Цапля собрался свернуть в распадок к парку, нагнал его:

— Цапля, кент, пристопорись.

Фартовый враз узнал Дрозда. Злое вспомнилось. Загорелись кулаки.

— Иди, падла, я тебе перья живо повыдергаю из-под хвоста, — мрачно пообещал Цапля.

Дрозд взмок спиной. Но отступать было некуда. Защебетал тихо, просяще:

— Я ж с понтом к тебе.

— Твой понт мне и теперь свербит, — огрызнулся Цапля.

— К пахану хилял. С делом. Ну и то, о чем ты с Крысой трехал, дошло, — шептал жалобно.

— К пахану не время. Пришибет тебя, — понял Цапля. И добавил невесело — Хиляй к своей. Дай остыть Дяде.