47-й самурай - Стивен Хантер

— Продолжайте, — сказал Боб. — Вижу, именно ради этого вы сюда и приехали.

— Все дело в мече, — сказал японец.

Боб недоуменно заморгал. Неужели Яно имеет в виду тот самый миниатюрный меч, который сам только что подарил ему? Речь идет об этом мече? Затем он понял: нет, Яно говорит о мече своего отца. Разумеется, в тот день у него был меч. Японцы называли их «мечами банзай» или как-то в том же духе; Боб помнил это не по рассказам отца, а по комиксам про войну, которые прямо-таки с религиозным рвением читал в начале пятидесятых. Он мысленно представил себе зловещее изогнутое лезвие с длинной рукоятью, обмотанной тесьмой, со змеиной головой на конце. «Банзай! Банзай!» — вопил в комиксах похожий на неандертальца бородатый японский сержант в очках-консервах, размахивая мечом над головой, призывая своих солдат стать единой человеческой волной и хлынуть в атаку. Боб поймал себя на мысли, что, скорее всего, его представление о самурайском мече — полная туфта.

— Мне знакомо, как ведут себя на войне молодые солдаты, — продолжал мистер Яно. — После боя им хочется оставить какое-нибудь воспоминание о триумфе, что-нибудь осязаемое, свидетельствующее о победе. И разве можно их в этом винить?

— Я сам насмотрелся на это, — подтвердил Боб.

Слова японца разворошили воспоминания сорокалетней давности, копаться в которых у него не было никакого желания. Однако мистер Яно прав. Такое бывает сплошь и рядом.

— Я знаю, — снова заговорил мистер Яно, — что в боях на Тихом океане были захвачены сотни, тысячи, возможно, десятки тысяч мечей. Вместе с пистолетами и флагами, в особенности флагами, а также винтовками «арисаки», касками и другими сувенирами тех жестоких сражений.

— В основном это дерьмо пожирали те, кто отсиживался в тылу, — заметил Боб.

— У моего отца был меч. Его смерть явилась частью величайшего триумфа вашего отца. В отделе истории морской пехоты я читал отчет о боях, ознакомился с наградным листом. Ваш отец проявил беспримерную храбрость.

— Мой отец был необычайным человеком, — сказал Боб. — Я старался всю свою жизнь, но не дотянулся ему и до пояса. Не сомневаюсь, то же самое вы можете сказать про своего отца.

— Вы правы. И все же я должен спросить: возможно ли, что этот меч достался вам в наследство? Что он сейчас находится у вас? Это как раз то, что отец передает сыну. На свете немало мечей гораздо лучше этого. Но меч моего отца… для меня и моей семьи он значит бесконечно много. На самом деле я приехал в Америку только ради него.

Бобу очень хотелось бы порадовать гостя. Он понимал, что, если бы по прошествии стольких лет меч возвратился на свое почетное место, в семью человека, который его носил и умер с ним в руках, это явилось бы величайшей справедливостью. Ему доставило бы огромное наслаждение совершить подобный акт, вернуть сыну то, что отнял у отца его собственный отец; это ознаменовало бы собой окончательное заживление старых ран, кровоточащих до сих пор, — к полному удовлетворению всех сторон.

Но ему нечем было порадовать японца.

— Мистер Яно, поверьте, я не колебался бы ни мгновения. Я с огромной радостью вернул бы вам этот меч. Почему-то, черт побери, мне кажется, что такой поступок порадовал бы моего отца и я гордился бы этим.

— Я полностью разделяю ваши чувства.

— Однако мой отец не принадлежал к числу тех, кто любит собирать трофеи. У него их не было, если не считать пистолета сорок пятого калибра, который он привез домой с Тихого океана, да и тот был не трофеем, а полезным инструментом. Никаких флагов, горнов, мечей, касок, и даже почти не было рассказов. Он просто полностью оставил войну позади и шагнул дальше. Отец никогда не говорил о войне. Он больше ни разу до самой смерти не надевал военную форму, даже на парад, как многие ветераны. Отец был не из тех, кто любит говорить о прошлом и напоминать остальным о своих достижениях. Сейчас таких людей уже почти не встретишь.

Если японец и был разочарован, то внешне он никак это не показал. Боб понял: это национальная черта.

— Не помню, чтобы ты хоть раз упоминал про какой-то меч, — вмешался Дженкс, который все это время стоял в стороне, не мешая деловому разговору. — Боб не любит показухи, и, полагаю, его отец тоже был таким.

— Да, я все понимаю, — сказал мистер Яно. — Что ж, на этом и остановимся. Значит, так решили боги. Меч находится там, где он есть, и ему никогда не суждено вернуться домой.

— Вы сделали все возможное, — заметил Боб. Помолчав, он добавил: — А может быть, из взвода в живых остался еще кто-нибудь? Понимаю, что сейчас им должно быть за восемьдесят. Но наверное, отдел истории морской пехоты сможет вывести вас на них.

— Таких двое, и я уже переговорил с обоими. Один живет во Флориде, другой в Канзасе. Но я вернулся с пустыми руками.

— Жаль. Право, мне очень бы хотелось помочь. И… гм…

— Да?

— О, ничего определенного, — сказал Боб. — Все эти разговоры о далеком прошлом… Я что-то слышу.

— Слышите что-то?

— У меня в голове стоит какой-то шум. «Меч». Вы произносите это слово, подразумевая японский меч времен Второй мировой войны, и у меня в сознании возникает какой-то туманный образ.

— Воспоминание? — предположил Дженкс.

— Да даже не воспоминание. Я не знаю, что это такое и чем это вызвано. Но где-то в глубине копошится какой-то маленький жучок. Впрочем, быть может, это лишь ошибка.

— И все же это хоть что-то.

— Мистер Яно, поскольку судьба так жестоко связала нас вместе, позвольте обещать вам следующее. Понимаю, что это очень мало, но это все, что у меня есть.

— Я глубоко тронут.

— У меня на чердаке навалено много всякого хлама. Эти вещи хранились в нашем доме в Аризоне. Когда я его продал, я перевез все сюда. Пару лет назад, когда возникло одно дело, связанное с моим отцом, мне пришлось съездить домой и порыться на чердаке. Но я не искал тщательно. И определенно я не искал ничего, что могло бы иметь отношение к мечу. Итак, в течение ближайших недель я еще раз пересмотрю то, что хранится у меня на чердаке. Постараюсь понять, что там есть. Как знать, быть может, мне удастся отыскать какой-нибудь след. Вы приехали бог знает откуда в эту дыру, штат Айдахо, и я чувствую себя перед вами в долгу — как солдат перед солдатом. И также как сын героя перед сыном героя.

— Вы очень любезны. Не сомневаюсь, вы будете искать до тех пор, пока будет где искать. Вот моя визитная карточка. Пожалуйста, возьмите ее, и, если у вас появятся какие-нибудь известия, вы сможете со мной связаться.